Этельстан почувствовал, что Эдмунд схватил его за руку и потянул прочь, но сам он еще не был готов уйти. Он хотел узнать, что его отец сделает с Уфгетом и Вульфом. Эльфхельм не станет сидеть сложа руки, пока его сыновья находятся в плену у короля, да и другие лорды вряд ли спокойно отнесутся к их аресту.
– Милорд…
– Убирайся, Этельстан, пока я не приказал страже вышвырнуть тебя отсюда!
Не приходилось сомневаться, что слова его отца не расходятся с делом, поэтому он умолк, скованно поклонился и последовал за Эдмундом из королевских покоев обратно в залу. Под высокими стропилами крыши не звучала музыка, не было скопов, рассказывающих свои истории, не слышалось шума голосов. В этот день накануне Пасхи, когда Иисус уже пребывал в могиле, каждый человек должен был подумать о страданиях и смерти, которые Он принял за их грехи. На помосте стоял епископ Винчестерский и читал собравшимся свою проповедь. Этельстан замедлился здесь лишь для того, чтобы бросить быстрый успокаивающий взгляд на Эмму, и глаза их встретились; на лице ее был написан вопрос. Но он тут же продолжил свой путь через залу к выходу, последовав за Эдмундом.
Когда они остались одни и остановились у глиняной печи, еще теплой от дневного хлеба, Эдмунд пробормотал несколько цветистых проклятий, а потом сказал:
– Тебе нужно было просто сбежать с этой девицей и жениться на ней.
– Если бы я сделал это, то в данный момент находился бы рядом с Уфгетом и Вульфом и, видимо, в кандалах. – Он нахмурился. – К тому же интересно, где она сейчас находится. С Эльфхельмом, наверное.
– Или же с ее новым датским господином, кем бы он ни был, – предположил Эдмунд.
– Если Эльгива выдала планы своего отца относительно нее, она явно не имеет желания выходить замуж за этого избранника. – Этельстан вспомнил измученное выражение на лице отца перед концом их разговора. «Я уже сделал то, что было необходимо», – сказал тогда он. Что же именно имел в виду его отец? – Держу пари, что король предпринял какой-то шаг против Эльфхельма, – продолжил Этельстан.
Интересно, что успел сделать отец и какой бедой это должно обернуться для элдормена?
В полночь Этельред стоял в затемненной церкви вместе со своей семьей и придворными. По нефу шла вереница священников с горящими свечами в руках – символами надежды и воскресения. Но когда отблески пламени свечей уже начали падать на алтарь, Этельред краем глаза заметил какое-то движение в тени, отбрасываемой пламенем, как будто там что-то промелькнуло. Его глаза устремились во мрак, и он увидел там своего мертвого брата – темный призрак на фоне сереющих теней с такими же темными намерениями, – который также смотрел на него.
Боль поползла по руке вверх, к груди, и он схватился за плечо, чтобы унять ее. Стоящая рядом Эмма протянула к нему руку, но он отшатнулся от нее. Это был его личный враг – бремя, которое он не мог разделить ни с кем, а тем более – с королевой. Тот уже лишил его двух сыновей и теперь выбирал, кого отобрать из тех, кто еще остался.
Он произнес про себя проклятие, и, словно услышав это, тень растаяла, забрав с собой и боль. Он с благодарностью глубоко вздохнул.
Освободившись от злобных чар своего брата, он поискал глазами Этельстана и Эдмунда и нашел. Их юные лица были освещены свечами, горевшими в их руках. Мысли его вернулись к тому, что произошло час назад, и к заверениям его сыновей в их лояльности. Он мало верил в это. Этельстан – в чем он не сомневался – сейчас закладывал фундамент собственного правления Англией. По крайней мере, сам он поступил бы именно так, будь он на месте Этельстана.
«Амбициозные сыновья, – подумал он, – похожи на диких коней, которых нужно держать в узде – силой, если потребуется». До этого пока не дошло, но обязательно дойдет. Мстительный призрак его мертвого брата, вероятно, будет всеми силами торопить этот день.
А когда день этот все же настанет, сказал себе Этельред, он не должен дрогнуть. Ему придется сделать все необходимое, чтобы удержать свое королевство, даже если это будет стоить ему сыновей.
Глава 8
Эльгива дрожала, когда, заглянув в полумрак небольшой часовни и убедившись, что там никого нет, шагнула внутрь. Она не любила церкви, но ей нужно было где-то подумать, и это казалось самым подходящим местом: здесь можно укрыться от нежелательной компании, а также и от неожиданно налетевшего пронизывающего ветра, гулявшего по двору поместья.