Слушая брата, Этельстан продолжал вытирать лицо и руки, но теперь он отбросил полотенце в сторону и весь превратился во внимание.
– И сколько же он взял?
– Восемьдесят наших лучших кораблей.
– Он взял восемьдесят кораблей, чтобы захватить двадцать? – эхом переспросил Этельстан. – И король позволил ему это? Он что, сошел с ума?
Эдмунд предложил ему чашу эля, но он жестом отказался.
– Брихтрик утверждал, что искусство мореплавания, которым владеют люди из Сассекса, дает Вульфноту большое преимущество, – сказал Эдмунд. – Он настаивал, что без большого численного преимущества у него будет мало надежд захватить такую добычу. Они отплыли пять дней назад, и с тех пор от них нет никаких вестей. А позапрошлой ночью здесь разразился ужасный шторм, настоящий ад, местные жители такого не припомнят. Одному господу известно, как они справились в такую бурю. Король направил своих людей по суше, чтобы они прошли через все гавани вдоль побережья в поисках известий о флоте.
Этельстан молчал, переваривая информацию. Больше всего его тревожило обвинение в подготовке мятежа. Возможно, обвинение Вульфноту бросил и Брихтрик, однако за всем этим определенно стоял Идрик. Мог он каким-то образом проведать о том, что Вульфнот встречался в Корфе со всеми сыновьями короля?
– А Брихтрик больше никого не обвинял? – наконец спросил он.
– Нет, насколько я знаю. Но лишь одному богу известно, о чем Идрик говорит королю, когда они остаются наедине. Однако мы с тобой знаем, что единственным преступлением Вульфнота до сих пор было то, что он ненавидит Идрика.
– Верно, – согласился Этельстан. – Впрочем, своим побегом он сам приговорил себя к смерти, а это передаст в руки Идрика еще больше власти. Черт! – Он вскочил и стал взволнованно расхаживать по палатке. – Теперь у нас совсем мало надежд восстановить короля против него и еще меньше шансов как-то спасти шкуру Вульфнота. И нам очень повезет, если он не утянет вместе с собой и нас тоже.
Эдмунд сделал долгий глоток эля, утерся тыльной стороной ладони и пробормотал себе под нос проклятия.
– Это моя вина, Этельстан, ведь это я вызвал Вульфнота в Корф прошлой осенью. Впрочем, возможно, мне удастся исправить положение, если я расскажу королю, что там произошло – что я поддерживал Вульфнота, а ты наотрез отказался иметь что-либо общее с его планами.
Этельстан остановился и хмуро посмотрел на брата.
– Не вижу, какую пользу это могло бы принести, – сказал он. – Это не только не исправит ситуацию, а лишь настроит короля против нас обоих. Если же он будет продолжать хорошо думать о тебе, это станет нашим преимуществом. К тому же мы даже не можем быть полностью уверены, что он не знает о случившемся в Корфе, – за исключением смерти Эдгара. Об этом мы можем только догадываться.
Эдмунд проворчал что-то невнятное, и Этельстан принял это за согласие, хотя и недовольное.
– А что тебе удалось узнать про Идрика в Мерсии? – спросил Эдмунд.
Этельстан скривился.
– Вульфнот был прав, когда говорил, что там его не любят. Он деспотичный чиновник, который собирает налоги и подати гораздо более высокие, чем в Сассексе и Нортумбрии, а разницу кладет себе в карман. Его состояние растет за счет великого множества танов, многие из которых являются родней Эльфхельма, а значит, имеют достаточно оснований его ненавидеть. Они называют его Идрик Хапуга. Король точно не знает обо всем этом, иначе Идрик не ходил бы в его фаворитах. – Он потер шею, которая у него сейчас постоянно болела, и, взглянув на брата, тяжело вздохнул. – Однако, если я выступлю с обвинениями против Идрика после всей этой истории с Вульфстаном, король, скорее всего, даже не станет меня слушать.
Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент один из воинов Эдмунда откинул кожаную штору на входе в палатку и доложил:
– На севере замечены всадники, милорд, они едут со стороны Истри.
– Это, наверное, вести о судьбе флота, – сказал Эдмунд. – Если они захватили Вульфнота, это может означать катастрофу для нас с тобой.
– Я не знаю, как Вульфнот мог скрыться, если его преследовали восемьдесят кораблей, – сказал Этельстан. – Но у нас нет другого выбора, кроме как пойти и самим услышать последние новости. Я не повторю ошибку Вульфнота и не стану бежать, не воспользовавшись шансом защитить себя.
Этельред важно вошел в залу позади знаменосцев, несших его штандарты, и занял свое место на помосте в окружении архиепископов, элдорменов и своей дочери. Эдит приветствовала его реверансом и ослепительной улыбкой, и он в ответ что-то одобрительно проворчал. В отсутствие королевы эта девочка чувствовала себя намного свободнее. Единственное, о чем он сожалел в связи с тем, что оставил Эмму в изоляции в Лондоне, было то, что он не мог отделаться от нее раньше.