Поэтому она не удивилась, когда узнала, что он связался с Идриком.
– И тем не менее, – заметила она, – ничто из этого не объясняет, почему король в первую очередь доверяет именно Идрику. Неужели ваш отец не видит, что все советы, которые дает Идрик, берут начало в его жажде власти?
– В этом смысле Идрик ничем не отличается от других танов короля, – задумчиво сказал Этельстан. – Я думаю, что мой отец, как у него водится, каким-то образом испытал возможности и преданность Идрика, и тот прошел эту проверку. Короля не пугают его амбиции, вот он и доверяет ему так, как не доверяет даже собственным сыновьям.
«Или своей королеве», – подумала Эмма. Этельред не позволил ей даже воспитать их общего сына. Он считал ее обязанностью лишь рожать королевских детей, а не оказывать на них влияние. Именно это подсказывал ему Идрик – и, без сомнения, Эдмунд, потому что он тоже никогда не доверял ей. В их представлениях она навсегда останется враждебной королевой, нормандкой и пешкой в руках ее брата. Собственные амбиции мешали им хотя бы представить себе, что она может хотеть лишь того, чтобы передать своему сыну умения и навыки, которые понадобятся ему, чтобы править королевством, хотеть достойно подготовить его к той роли, которую предопределил для него Господь.
Но у нее нет ни малейших надежд осуществить это, если она и ее сын будут отлучены от короля. «Сколько же времени может длиться это изгнание?» – думала она.
Ребенок внутри нее шевельнулся, напомнив ей, что она не только жена короля и королева, но еще и будущая мать. Она обязана найти способ совместить все эти роли, но в данный момент на первом месте стоит ее долг родить этого ребенка. Этельстан заверил ее, что Эдвард будет в безопасности в Западной Англии, и на сегодняшний день она должна быть довольна уже этим. Но когда родится новое дитя, ей придется найти пути, как вернуть себе Эдварда и во что бы то ни стало вновь возвратиться в ближайшее окружение короля, где она сможет как-то влиять на него.
Она вновь взглянула на Этельстана. Ему тоже следует найти свой путь к королю; а еще он обязан смириться с тем, что Этельред раз и навсегда встал между ними непреодолимой стеной.
Глава 18
Тени уже начали вытягиваться, знаменуя приближение вечера, пока Эльгива вместе с Тирой, Катлой и горсткой своих стражников ехали по грязной дороге, ведущей к ее имению в Редмире. Она не была там со вчерашнего утра, и сейчас, завидев наконец частокол поместья, гадала, нашел ли в конце концов супруг дорогу к ее дому.
Прошло уже пять дней с тех пор, как Катла, искавшая спасения от настоящего нашествия моряков, обрушившегося на поместье Турбранда, приехала к ней с известием о возвращении Кнута в Холдернесс.
– Дом переполнен мужчинами, – пожаловалась ей Катла. – Места для женщин и детей просто не осталось, так что Турбранд отпустил меня, чтобы я поехала к вам.
На это Эльгива пренебрежительно фыркнула. Она предпочла бы у себя в доме два полных корабля мужчин, чем эту скулящую Катлу с выводком ее отпрысков. Сначала она попыталась тут же отослать их всех обратно, однако в кои-то веки появление Катлы вдруг оказалось на удивление кстати.
– Я могу помочь вам подготовиться к приезду вашего мужа, – стала умолять она Эльгиву. – Он, несомненно, прибудет уже завтра, а столько всего еще необходимо сделать.
Эльгива неохотно, но все-таки позволила ей остаться. Она коротко переговорила с Алриком, после чего отослала его в Йорвик, где он будет ждать, пока она его не вызовет. Затем они вместе с Катлой проследили за тем, что пеклось, жарилось и варилось на кухне, после чего расставили женщин драить главную залу, а мужчин – чистить конюшни.
Кнут, однако, не приехал ни в то утро, ни в последующие два дня – очевидно, предпочел ей компанию Турбранда, обиженно решила Эльгива. И не важно, что его возвращения в Англию она ждала два полных года. Не важно, что именно она, а не Турбранд, послала Алрика к союзникам своего отца разжигать вражду по отношению к королю Этельреду и его прихвостню Идрику, у которого руки по локоть в крови. Не важно, что Кнут пренебрег всеми своими супружескими обязанностями, так что у нее до сих пор не было от него сына, в то время как эта крольчиха Катла, словно назло ей, успела родить двоих мальчиков, таких же отвратительно волосатых, как их отец.