– Выходит, ты знаешь не больше, чем я. – Она встала и принялась расхаживать по комнате. Ее сводило с ума то, что у нее не больше сведений, чем у какой-нибудь содержательницы пивной.
– Я знаю, что Годвин из Линдсея взял с собой с ополчением в Солсбери гораздо меньше людей, чем должен был.
Она резко обернулась к нему.
– Мужчины просто отказались брать в руки оружие? – Для короля это должно было стать ударом кинжала в спину.
– Они готовы скорее броситься наутек, чем идти сражаться на юг, и такое происходит не только в Линдсее. Рискну предположить, что по всей Восточной Мерсии есть немало людей, которые не горят желанием рисковать своей жизнью за чужие для них земли и короля, к которому у них больше нет доверия.
Она снова опустилась на скамью, захваченная новыми возможностями, которые это открывало для нее.
– Получается, наши усилия, которые мы предприняли, чтобы настроить людей против короля, не прошли даром, – сказала она.
– Это действительно так. И если королю не удалось собрать войско, превышающее по численности армию датчан, я очень сомневаюсь, чтобы он рискнул вступить с ними в открытое сражение. Слишком уж большое вышло бы побоище. И если бы оно на самом деле произошло, то, думаю, мы бы об этом услышали даже здесь.
Она кивнула – это звучало убедительно. Этельред считал себя обреченным на неудачу. Потребуется лишь небольшой толчок, чтобы уменьшить его уверенность в себе. К тому же он трус. Он не стал бы драться, если бы мог найти способ уклониться от этого.
– Какие новости от моей кузины? – спросила она. – Ты разговаривал с Альдит или ее мужем?
Сиферт и его брат Моркар были самыми могущественными из ее родственников, и они поклялись отомстить за смерть ее отца и братьев – смерть, которая настигла их по приказу короля. Если в тех краях суждено начаться бунту против Этельреда, запустить его в движение должна ее родня.
Алрик сделал долгий глоток эля из своей чаши, после чего поставил ее на скамью рядом с собой.
– Я не виделся с братьями, – сказал он, – а новости о них, которые есть у меня, вас не обрадуют.
Она хмуро взглянула на него.
– Тогда не тяни с ними, – сказала она. – Не нужно меня дразнить.
– Вы не единственная, кто не забывает ваших родственников, – сказал он. – После моей последней беседы с ними примерно полгода назад они принимали обоих старших сыновей короля. Не обошел их своим вниманием и король. В сентябре в Бате он пожаловал им несколько имений из тех, которые принадлежали вашему брату Вульфу. Когда я приехал в поместье вашей кузины, Сиферт и его брат уже отбыли, чтобы присоединиться к войску короля. Мне трудно сказать, с кем они могут быть сейчас в своих помыслах – с вами, с Этельстаном или с королем.
Слова его были для нее как ушат ледяной воды. Ей показалось, словно мороз с улицы вдруг пробрался в эту комнату и пронял ее до мозга костей. Зябко содрогнувшись, она взяла свою чашу и сделала большой глоток оттуда.
– Ты прав, – сказала она, – это действительно дурные вести.
– Леди, – сказал он, наклоняясь к ее уху, и голос его превратился в воркующий соблазнительный шепот, – они богатые и влиятельные люди. Они все время на глазах у короля. Они не могут прятаться в лесах, как простолюдины. Они даже не могут приехать к вам из боязни привести сюда людей короля и таким образом подвергнуть вас риску. Идрик разъезжал по землям Сиферта, вынюхивая вас, и ваша кузина в ужасе от него. Вы не можете слишком давить на них, требуя помощи. Пока что не можете.
Она вынуждена была признать справедливость его слов, хотя они мало утешили ее. Сиферт и Моркар, как и вся высшая знать из окружения Этельреда, много выиграли бы, присоединившись к стороне, победившей в борьбе за власть, которая в данный момент начала разворачиваться в королевстве. А она пока не могла предложить им – а также другим таким же, как они, – ничего, кроме обещания будущих наград от вражеского короля. Они даже не знали о ее обручении с Кнутом, поскольку с нее взяли клятву молчать об этом, пока Свен и Кнут не будут готовы выдвинуть свои претензии на трон Англии.
Но она уже устала ждать, устала жить затворницей в этом глухом, забытом богом уголке королевства Этельреда.
Она водила пальцем по краю своего серебряного кубка и думала о том, как она могла бы поспособствовать свержению короля и таким образом положить конец своей ссылке. Что произойдет, если она напросится в гости к своей кузине, чтобы найти у нее убежище до конца своего изгнания? Сиферт связан клятвой и обязан предоставить ей свою защиту. А если ей придется рассказать ему, что ребенок, которого она носит, является сыном Кнута, что тогда? Люди в Линдсее и Пяти городах встанут под предводительство Сиферта, и это станет достаточно обнадеживающим знаком, чтобы следующим летом привлечь Свена в Англию.