Алхимик стиснул в кулаке лазуритовый Жезл Власти. Острые грани знака Властителя врезались в плоть, кровь окрасила голубовато-синий камень. Отстранившись от боли, Джафар отстранился и от грызущих сердце воспоминаний.
В любом случае, решил он, возвращая мыслям ясность и четкость, это – ее выбор. Каков бы этот выбор ни был, сделает его – она.
– Думаю, мы можем продолжать, Властитель.
Алхимик, не оборачиваясь, кивнул.
– Отлично. Ты подготовила то, что нужно сказать?
– В некотором роде.
Аджан присела рядом с Джафаром, посмотрела в большое голубовато-серебристое зеркало (в котором не отражалось ни их самих, ни зала за их спинами), передернула плечами, и проговорила:
Зеркало откликнулось на эти слова замелькавшей в глубине чередой образов, читавшихся яснее, чем любая книга…
Во многих мифах Дракон обозначает Мудрость. Чертовски символично, если вспомнить о частом наличии в тех же мифах смертного-Драконоборца, то есть – Уничтожителя Мудрости (в случае его победы). Некоторые Мифотворцы не желали выводить в своих рассказах подобного «положительного героя», и создали пословицу «победивший дракона сам становится драконом».
К сожалению, эта пословица применима не ко всем мифам, и уж подавно – не ко всем реальным событиям. Потому как «победу» (впрочем, равно как и «мудрость») всякий понимает по-своему; для одних победа наступает тогда, когда противник повержен наземь и беспомощен, для других – когда оный противник испускает последний дух, для третьих – когда удается уцелеть самому, еще кто-то не считает победой никакой иной результат, кроме признания противником своего проигрыша, а некоторые вообще полагают, что победа – это заключенная сражающимися сторонами дружба, любой же иной исход есть поражение. И при этом все они забывают, что миф – это не руководство к действию и не описание реальных фактов.
Миф – это история, которой не было и не могло быть, потому что никогда не существовали ни описываемые персонажи, ни перечисляемые события, ни даже тот моральный кодекс, которым руководствовались все участники оного повествования. Миф – это не история реального мира; миф существует только в момент рассказа, и исчезает после его завершения.
Миф – это история Мира Нереального, мира грез и иллюзий. Именно поэтому для персонажей мифов и легенд столь важны мечты и сновидения, именно поэтому Мифотворцы часто выглядят безумцами – да и не только выглядят…
Но даже среди Мифотворцев не все сознают, что слова сотворенных ими легенд иногда способны обрести плоть.
Потому что миф есть история, которой в действительности не было и не могло быть, однако которая очень хотела этой действительностью стать…
– Ибо Миф, – нараспев проговорил Джафар, – есть та единственная форма, в которой Высшие имеют право передавать инструкции земным жителям…
– Это тоже Игровой Кодекс?
– Не сам Кодекс. Комментарии и дополнения. Однако, быть может, ты объяснишь, как следует правильно понимать последний… пассаж? Опасаюсь, что я не уловил здесь связи с основной историей в любом из ее аспектов.
Аджан улыбнулась так, как иногда улыбаются сидхе – давая собеседнику понять, что в сокрытом за невысказанными словами кроется тайная прелесть, и раскрыть секрет – означает уничтожить всю прелесть и красоту на корню.
– Так ведь вся эта история – и есть миф.
Сперва Алхимик подумал, что ослышался. Потом решил, что над ним издеваются: ведь он самолично видел картины, подтверждавшие правдивость истории – причем много больше, чем описала или подразумевала Аджан!..
А затем понял.
И Аджан торжественно поклонилась, когда в тишине Цитадели прозвучали негромкие, восхищенные аплодисменты Властителя Турракана.
– Отличная игра, – признал Джафар, – лучшей я не встречал, сколько себя помню. Твой талант заслуживает вознаграждения.
Лицо женщины, только что горевшее румянцем удовольствия, вдруг стало мраморно-непроницаемым.
– И вознаграждением этим станет цена крови? – резко проговорила она. – Нет уж, благодарю покорно.
Поднявшись, Аджан какой-то деревянной походкой прошествовала к двери и с шумом захлопнула ее за собой.