От подобной картины сердце начинает сжиматься. Мы всегда были близки. Я бежала навстречу, а он подхватывал на лету, подбрасывая вверх. Это было наше приветствие, наша игра. Даже когда повзрослела, все равно бежала навстречу. Сегодня мир окончательно рухнул. Видела его глаза. Темные, опасные, безжалостные. Этот контраст отпечатался глубоко в памяти.
Мужчина ближе подходит к краю, опираясь на железные перила.
Глубокий вздох, вырвавшийся из груди, медленно оседает тяжестью. Неуверенно открываю дверцу и покидаю салон, становясь рядом.
— Хочешь о чем-то спросить? — не посмотрев на меня, задаёт вопрос.
Отрицательно качаю головой, принимая ту же позу, что и он. Со стороны наверняка смотрится глупо.
— Демид, — с волнением в голосе начинаю. — Он... был там?
— Не знаю. Следов не нашли.
Слова приносят невероятное облегчение, но ровно до тех пор, пока отец не продолжает:
— Знаешь, почему попала в то место? — обрушивает полный серьезности взгляд. Цепкий, как у коршуна на охоте. — В то место девушки попадают по наводкам.
— Как узнал, что я именно там?
— У меня везде есть люди.
— Это правда?
— Что ты называешь правдой?
— Ты... Ты... Бандит?
— В наше время все немного мошенники.
— Но...
— Мира, — перебивает, заставляя пригнуться от одного только хищного голоса. — Он опасен. Очень. Ясно. Пора повзрослеть. Возвращаешься домой. Немедленно.
Прикусываю язык от невероятной давящей энергетики.
Он помогает забраться в салон, а я не пытаюсь сопротивляться. Главное — возвращаюсь домой, с остальным справлюсь. Вот только что будет, если беременность все же подтвердится?
Я долго копаюсь в собственных ощущениях и мыслях. Всматриваюсь в горизонт. Воцарившееся спокойствие действует успокаивающе. И я проваливаюсь в сон. Глаза открываю от осторожного прикосновения к плечу.
— Мы дома, — мягко, как в детстве, произносит с небольшой улыбкой папа.
Улыбаюсь в ответ, в нетерпении вбегаю внутрь семейного гнезда. Но на пороге меня ждёт только Артур.
— Где мама? Мама. Мама! — громко выкрикиваю, но вижу лишь отрешённость брата.
— На базе отдыха. Вернется послезавтра.
— Ладно.
Доля подозрения закралась, но я решила заглушить в зародыше неприятное чувство.
Поднимаюсь в комнату, быстрее вваливаюсь в душ, буквально в одежде. Хочу избавиться от всего. От мерзких воспоминаний, запахов и правде о семье.
Полотенцем обматываю волосы, кутаюсь в махровый халат и включаю телевизор. По новостям рассказывают о преступных группировках, на другом канале менты ведут расследование, на третьем «преступление века».
Отбрасываю пульт и закатываю глаза. В тишине начинаю бродить по комнате, но когда подхожу к окну, едва удерживаюсь на ногах.
Край черного БМВ виднеется из-за соседского дома, но я четко знаю: это не их машина. Леонид Аркадьевич всегда критично отзывался о данной марке. Иномарка явно стоит в слепой зоне от особняков.
Возможно, я спятила, но это он. Я знаю. Чувствую. Он.
Натягиваю джинсы, кофту прямо на голое тело.
Открываю окно, спускаюсь на широкий карниз и засекаю время.
Дом хорошо охраняется, но лазейка все же есть. При смене постовых одна из камер, которая выходит на мое окно, остается без наблюдения. Конечно, только на три минуты, но лучше, чем ничего. С шестнадцати лет начала так сбегать, до сих пор не поймали.
У ворот показался охранник. Спустя минуту вышел за периметр.
Прохожу дальше по карнизу, спускаюсь на крышу пониже, затем просто съезжаю по черепице.
Вновь пропускаю охранника и перелезаю за забор.
Иномарка включает габаритные огни, и я убеждаюсь, что именно он в машине. Медленно двигаюсь, пока не оказываюсь перед капотом, смотря прямо в глаза Демиду.
Под хмурым напором дымчатых очей неуютно. Выгляжу совсем глупой девочкой. Как преследующий подросток.
От стыда неожиданно ноги несут обратно, но крепкая рука перехватывает за талию. Горячее натренированное тело прижимается к спине. Не могу сдержать поток слез.
— Зачем здесь? — стараюсь взять себя в руки, но голос и дрожь в теле стремительно подводят.
Он еще крепче стискивает в объятиях. Вдыхает жадно аромат волос, зарывая лицо в них.
— Ми-ра, — хрипло произносит, разворачивая к себе.
Я не в силах двинуться и отказать. Наклоняется и целует. Мимолетно, еле уловимо, но все быстро меняется.
— Черт, — оторвавшись, выдает, вновь обрушивая лавину страсти.
Я не замечаю, как поддаюсь напору и запрыгиваю, обхватив мощные бёдра своими. Его рука задерживается на моих ягодицах. От теплого прикосновения тело начинает гореть. Моя грудь становится чувствительнее, а соски бесстыдно выпирают. Демид опускает в салон роскошного внедорожника, забираясь следом и негромко захлопывая дверь. Тут же поднимает кофту и обводит языком ореолу соска. Предательский стон вырывается из груди. Никогда так еще не была возбуждена. Руки сами находят пряжку тяжелого кожаного ремня, ныряя сразу к разгоряченной плоти. Едва пальчики обхватывают ствол, как получаю удовлетворенный выдох.