Подхожу к знакомому имитированному вагончику на колесах. Приветливая конопатая девушка с мелкими ярко-рыжими кудряшками, аккуратно собранными в хвост, улыбчиво уточняет заказ. Уже готова сделать привычный заказ, как глаз падает на меню. Стаканчик с привлекательной надписью «Американо» в буквальном смысле вызывает выделение слюны.
Черт! Никогда бы не подумала, что та бесполая горошина внутри меня так быстро изменит мамочкины вкусовые предпочтения. Папины гены уже берут верх. Демид любитель крепких напитков.
Девушка быстро начинает готовить, пока я подставляю лицо последним солнечным денькам.
— Привет, наша маленькая звездочка, — раздается знакомый голос позади.
— Дядя, — как в детстве, крепко обнимает. — Как дела?
— Ну, знаешь, все как обычно. Утром даю разгон своим обалдуям. Днём подыскиваю уникальные кадры для тюрьмы. Вечером звоню сестричке, чтобы узнать, как у ее сорванцов дела.
— Мне нравится, — мы оба вновь смеемся. Начинаю расслабляться перед серьезным разговором.
— Ваш заказ, — выглядывая в окно, произносит девушка. — Арахисовый раф и американо.
— Американо? — хваткой прожженной ищейки спрашивает мужчина.
— Да, а что такого?
— Не пила крепкий кофе.
Пожимаю плечами, но от пристального взгляда хочется спрятаться. Забавно, но папа и старший брат матери очень в этом похожи. Обмануть обоих практически невозможно. Видят насквозь. Мне, как назло, ничего путного не приходит на ум. Так и брякаю первое, что слетает с языка.
— Разговор непростой.
Он мотает головой, уводя в сторону знакомой аллеи. По обе стороны от брусчатой дорожки рассажены цветы и кустарники.
— Об отце хочешь узнать?
— Да, — уже не удивляясь проницательности, соглашаюсь. — Правда, что убивал людей? То, в чем его обвиняют, правда?
— К чему ворошить прошлое? Было или не было — ведется следствие. Будут факты и подтверждения — придется посадить. Нет — значит отпустят.
— Отпустят? То есть помочь не хочешь? Папа не преступник.
— Нельзя вмешиваться в процесс без веских оснований.
— Нельзя или не хочешь? Ты ведь всегда недолюбливал его.
— С чего взяла? — с ухмылкой и прищуром смотрит прямо в глаза.
— Интуиция.
— Знаешь, — обнимая за плечо, до сих пор не могу понять, в кого ты пошла. Упрямство от матери, а дерзость явно от отца. Гремучая смесь. Согласись?! Я к тому веду, дорогая, что дело давнее. Все не без греха. Но был ли факт убийства, мы не знаем. Стоит подождать. Когда-то Тимур тоже лез во все опасные вопросы, в итоге оказался подстреленным. Месяц на больничной койке. Не повторяй его ошибок. Риск не всегда оправдан, а твое присутствие может только навредить делу.
— Я поняла, — опустошенно произношу, ровным счетов не получив от разговора ничего. Четко за прошедшие два дня уяснила одно: правды не узнать. Хотя нет, даже не так. Лучше ее не знать.
— Вот и хорошо.
— Мира.
Одновременно на звук моего имени оборачиваемся.
— Гриша?
— Привет. Не ожидал здесь встретить, — парень с повседневной доброжелательностью подбегает.
— Позвольте представить друг друга, — тут же начинаю. — Это Григорий, мой хороший друг. Гриша, это мой дядя, Никита Викторович.
— По совместительству главный прокурор области, — лихо продолжил родственник. Парня и без того сильно напрягала моя семья. Энергетика папы может в буквальном смысле раздавить личность, а теперь еще и служитель закона. Не семейка, а набор всего. Как еще деру не дал?!
— Очень приятно.
— Взаимно. Мне пора, — взглянув на часы, протягивает слова. — Будь умницей. Мамке и Артуру привет.
— Пока.
Дядя уходит, в последний раз одарив бедолагу оценивающим взглядом. Но Гриша отлично держится. Выдержал всю проверку от всех членов моего безумного семейства.
— Как здесь? — перевожу разговор, лишь бы расслабить молодого человека.
— С покупателем встречаюсь. Продаю свою старушку. До конца недели планирую взять кредит на новую.
— Молодец. Видимо, новая работа пошла на пользу. Вырос.
— Подождешь? Сильно торопишься? — отрицательно качаю головой. — Только переговорю и вернусь.
— Конечно.
Отхожу в сторону, выбрасываю в урну бумажный стаканчик. Вдыхаю поглубже воздух, наслаждаюсь уже потянувшей прохладой.
Мимо пробегает мальчик, держа в руках развевающегося змея.
— Папа. Папа. Смотри, — игриво выкрикивает малыш.
От этих слов внутри становится грустно. Это ведь мог быть наш сын. Наша семья. Отец для ребенка — все. Целый мир. Для девочки так вообще герой.
Застегиваю куртку. Погода стала значительнее прохладнее, хотя на столбике термометра все так же плюс.