— ?Значит, ты теперь моя племянница? И как, позволь узнать, твое имя?
— ?Аманда Льюис.
— Аманда Льюис, — словно пробуя имя на вкус, повторила Нина. — Не Джессика Крафт, но звучит не так уж и плохо.
— Вы сердитесь на меня, миссис Гаррисон? — встревоженно спросила Джессика.
— Пока нет. Ведь мне неизвестна причина столь неожиданно возникшего родства.
— Честно говоря, я и сама не знаю, что толкнуло меня на эту ложь, это получилось как-то само собой, а потом, когда мистер Тейлор предложил мне стать няней его сына, отступать от этих слов было уже поздно. Вот, собственно, и все.
Взгляд пожилой женщины был полон такой мудрой снисходительности и проницательности, что Джессике стало не по себе. Но, стараясь придерживаться своей версии, она с честью выдержала это испытание.
— Можешь не говорить больше ни о чем, — произнесла Нина после довольно продолжительного молчания. — Каким бы оно ни было, я уважаю твое решение и верю, что ты не опозоришь имя Гаррисонов. Пожалуй, ты единственный человек в этом мире, кому я могла бы сказать такие слова, а это, как ты знаешь, дорогого стоит.
— Спасибо, миссис Гаррисон. Я обязательно расскажу вам обо всем, но позже. Когда сама окончательно разберусь в сложившейся ситуации. Я и не думала, что так получится, но в какой-то миг тоска по «Фледжберри» стала столь невыносимой, что я не смогла отказаться от соблазна вновь очутиться в стенах родного дома.
Прожив достаточно долгую жизнь, Нина Гаррисон была уверена в том, что хорошо разбирается в природе человеческих страстей. Она готова была биться об заклад — не только тоска по дому явилась истинной причиной отразившейся в глазах Джессики боли. Было что-то еще, но об этом она могла пока лишь догадываться.
— Извини, что спрашиваю об этом, Джесс, но как все же получилось, что этот мистер Тейлор стал хозяином не только дома, но и всего его содержимого? Ходило так много слухов, но я не верила ни одному из них.
— Честно говоря, я и сама толком не знаю, что толкнуло его на этот шаг. Дэниел Тейлор сам предложил отцу подобный вариант сделки. Может, ему понравилась наша мебель и картины, а может, просто не захотелось возиться с распродажей и покупкой новых вещей. Я была по-настоящему ошеломлена, увидев, что в доме нет практически никаких изменений. Даже показалось, что стоит закрыть глаза — как услышу шаги отца по лестнице. Мне и самой хотелось бы разобраться во всем этом, и это одна из причин, почему я здесь.
— А этот мальчик, Кевин, он и в самом деле настоящее маленькое чудовище? Так по крайней мере отзываются о нем остальные соседи.
— О нет! Кевин просто очарователен. Мы довольно быстро нашли с ним общий язык, и он совсем не чудовище. Наоборот, Кевин ужасно одинокий ребенок, и мне хочется внести хоть капельку тепла в его жизнь.
Горячность тона Джессики заставила миссис Гаррисон чуть заметно приподнять брови. Крошечные кусочки головоломки постепенно начали выстраиваться в ее сознании в правильный рисунок, но она не собиралась никого, тем более Джессику, посвящать в это.
— Миссис Гаррисон, так я могу надеяться, что, если вдруг мистер Тейлор спросит вас обо мне, вы подтвердите…
— Конечно! Не беспокойся, Джесс. Можешь даже навестить меня как-нибудь вместе с Кевином. Карамельные булочки есть в моем доме всегда, а если предупредишь заранее, я попрошу миссис Кортни приготовить еще и ореховый пудинг.
— Ореховый пудинг! Вот уж не думала, что вы помните о моих пристрастиях.
— Такое не забывается. Вы с Линдой утащили кастрюлю с пудингом на чердак, а Кортни чуть не свела меня с ума, твердя, что в дом проникли воры и следует вызвать полицию.
— Потом мы с Линдой ужасно жалели о своей проделке, — счастливо засмеявшись, сказала Джессика. — Мы так объелись, что у нас разболелись животы, а вы поили нас лекарством и делали вид, что понятия не имеете о причине нашего недомогания. Какое же славное было время!
— Действительно, славное. Тогда мир был совсем другим. Всего каких-то пятнадцать лет назад, но кажется, что с тех пор прошла целая вечность.
— А как дела у Линды, миссис Гаррисон? Мы так давно не переписывались. У нее все еще один ребенок?
— Трое. Два месяца назад она родила двойню. Двух мальчиков, которые, надеюсь, пойдут характером в нее. Я сама назвала их Мартином и Ларри. Тот, кто родился первым, получил имя в честь прадеда, второй в честь деда.
— Я так рада за Линду, миссис Гаррисон. Она всегда мечтала иметь большую семью, и это ей удалось.