– Все эти дни ты как в тумане, – продолжал он. – Ты не увлечена работой, как раньше.
– Очень может быть, – горько усмехнулась она.
Он начал осыпать ее упреками, однако его прервал кашель.
– Я одной ногой стою в могиле, но все-таки работаю! – с трудом проговорил он.
– Я вижу, что тебе нездоровится, Клод… Может быть, нам немного отдохнуть?
– Хорошо, сделаем перерыв. Но работу мы должны закончить. Вчера вечером мне сказали, что было бы неплохо, если бы мы как-то освежили наши выступления… Нужна дополнительная реклама…
Кэра сунула руки в карманы, отошла к окну и вздохнула.
– Что ты предлагаешь? – спросила она.
Он бросил на нее долгий взгляд.
– Можно объявить в прессе, что мы намерены объединить наши усилия. Как в прежние времена. Известие о том, что Кэра и Клод собираются пожениться, наделало бы в газетах много шума.
– Ты зря тратишь время, мой дорогой Клод, – прервала она.
– Но когда-то ты сама хотела, чтобы…
– Что было, то прошло. Ты сам все разрушил.
– Но ведь я извинился…
– К чему двадцать раз обсуждать одно и то же. Вчера, когда ты предложил мне пожениться, я уже сказала тебе «нет».
– Если ты все еще дожидаешься своего танкиста, то совершенно напрасно, – заметил Клод.
– Я не хочу, чтобы ты говорил о нем! – резко сказала она.
– Я имею полное право говорить обо всем, о чем пожелаю, – высокомерно заявил Клод.
Она хотела возразить, но потом передумала. Вместо этого она прилегла на софу и раскрыла «Таймс». Может быть, там упомянут о Ричарде?
Между тем Клод продолжал разглагольствовать. По его мнению, ей следовало бы с большим рвением относиться к работе. Их супружество будет способствовать их популярности на сцене… Публика придет в восторг. Женитьба внесет в шоу изюминку… Журналисты мгновенно подхватят эту новость…
Но Кэра не слушала. Голос Клода монотонно отдавался в ее голове. Все ее внимание было приковано к колонке светской хронике. Она увидела здесь два знакомых имени. Всего несколько строчек…
Бракосочетание Ричарда Хэрриота и Филиппы Спайрз состоится 30 июня в полдень в церкви Мэнора. Торжественного приема не будет, однако на брачную церемонию в церкви приглашаются все желающие.
25
Кэра давно ждала этого. День за днем она изводила себя мыслями о предстоящей свадьбе Ричарда и Филиппы. Готовилась морально. И вот теперь, когда этот момент настал и она черным по белому прочла об этом в газете, ее словно током ударило. Газета выпала из рук. Она всхлипнула и закрыла лицо ладонями.
Клод встал из-за рояля и подошел к ней.
– В чем дело, Кэра?
Она не ответила, чувствуя, что тонет в океане отчаяния. Она даже не слышала голоса Клода. Единственное, что она была способна понять, – это то, что через три недели состоится эта злосчастная свадьба.
«Ах, Ричард! Милый мой!…» – в агонии думала она.
Теперь их разлучат окончательно и бесповоротно. И никакие доводы не в силах смягчить ужас потери.
Ричард был частью ее жизни, и его женитьба на Филиппе Спайрз была для нее словно острый нож. Но еще ужаснее было сознавать, что Ричард женится без любви и этот брак не принесет ему счастья.
– Да что с тобой, в самом деле, Кэра? – раздраженно повторил Клод.
Она не отвечала, и он нагнулся и поднял газету. Пробежав ее глазами, он наткнулся на брачные объявления и сразу увидел фамилию Ричарда. Теперь ему стало понятно, что сразило Кэру. Так, значит, этот танкист решил жениться на своей подружке. Бедняжка Кэра! Конечно, она ужасно огорчена. Она не из тех, кто способен бороться за свое счастье.
Клод испытывал к ней почти жалость. Но еще больше ему было жаль самого себя. Только собственная персона по-настоящему интересовала его. Он рассеянно бросил газету на пол и пожал плечами.
– Так вот, значит, что, – сказал он. – Этот парень женится. Стало быть, тебе больше не нужно изводить себя из-за него.
Она вздрогнула, но не ответила.
Потом Клод присел рядом с ней на софу и обнял ее.
– Не принимай это так близко к сердцу, Кэра, – посоветовал он. – Тебе есть с кем утешиться. У тебя еще остался я.
Она стиснула зубы, стараясь унять дрожь отвращения, которая овладела ею, когда она почувствовала на себе руку Клода. О, как она его презирала!… Ей хотелось остаться наедине со своим горем. Хотелось дать выход своему отчаянию. Забиться под одеяло и плакать, плакать… Ей претило, что Клод здесь и смеет говорить о том, что для нее так свято, – о Ричарде…
– Улыбнись, милая, – сказал Клод, целуя ее волосы. – Я тебя обожаю!
Она отодвинулась. Она была похожа на раненого зверя.
– Давай на сегодня закончим нашу репетицию, – резко сказала она. – Я хочу, чтобы ты ушел.