– Откуда ты знаешь? – снова прицепился Разгуляев.
– Ты упрямый человек, – засмеялась я. – Знаю и все. А ты не знал? Разве вы впервые здесь пересекаетесь?
– Не вспомню сразу. Возможно…
– Вспоминай, а я отойду пока.
Подмигнув, я встала из-за стола и прошла в уборную, чувствуя, как отрастают рога и хвост. Буду веселиться, раз уж Салманов здесь и знает, что я с Андреем. Запершись в кабинке, я сунула палец за резинку трусиков, чуть оттянула, как будто снимаю, сделала фото. Улыбаясь, быстренько приписала: «Эти тебе или Андрею?». И отправила Салманову.
Я надеялась на молниеносную реакцию, перепалку и собиралась дразнить его, вернувшись за стол к Андрею, но он не отвечал мне. Я поправила макияж и вымыла руки, воспользовалась зубной нитью, но Кирилл так ничего и не написал. Я расстроилась. Серьезно. Не зря говорят, что худшее наказание Мастера – это игнорирование.
Взявшись за ручку двери, я уже собиралась выйти в зал, но тут она сама распахнулась, и в уборную влетел Салманов. Он затолкал меня в кабинку.
Я так опешила, что не проронила ни слова, просто вжалась в стену и смотрела на Кирилла снизу вверх, громко дыша. Я слышала, как оглушительно бьется мое сердце, разгоняя кровь по венам. Внизу живота тут же стало щекотно и горячо. Невероятно. Он просто смотрит на меня как голодный лев на добычу, а я возбуждаюсь. Мгновенно. Да, напряжение между нами почти осязаемо. Это сложно не заметить, еще тяжелее игнорировать.
Кирилл поднял руку, коснулся моего лица и провел пальцем, очерчивая скулы. Его ладонь накрыла мое горло, слегка сжав.
– Ты думаешь, это смешно? – прошептал он до ужаса спокойно, ровно, никак не выдавая своих эмоций.
Пальцы сжались, надавив на шею. Я судорожно вздохнула, продолжая смотреть на него молча. Он стиснул горло сильнее, но лишь на миг.
– Я задал вопрос. Отвечай мне, черт подери.
– Н-нет. Не знаю, – залепетала я, едва сдерживая дрожь.
Мой идеальный Мастер.
– Нет, что? – рыкнул Кирилл, легонько шлепнув меня по щеке.
– Нет, сэр, – поспешила поправиться.
Его глаза снова казнили меня, но Кирилл не спрашивал про Андрея, не обвинял. Он просто смотрел, но так, что мне хотелось опуститься на колени и извиняться за дерзость и непослушание. Черт, я же без ошейника. Я могу быть собой.
Только вот не хочется. Сейчас я нуждалась в подчинении, в его доминировании, и мы щедро давали это друг другу.
Кирилл отпустил мою шею, провел большим пальцем по губам, и я приоткрыла рот, чтобы поцеловать и лизнуть его. Он заменил палец на указательный, проталкивая его дальше, добавляя второй.
Я посасывала и облизывала их, продолжая смотреть на него, замечая, как на смену грозе приходит желание, страсть.
Он забрал у меня пальцы так резко, что я застонала от ощущения потери.
– Тише будь, – приказал он и бесцеремонно поднял подол платья.
Я прикусила губу, чтобы не засмеяться. Все это ради трусиков? Серьезно?
– Тебе все-таки смешно, да? – не разделил моего веселья Кирилл. – Решила пошутить?
Он провел пальцем по прозрачной синей материи, которая прикрывала меня чисто символически.
– Нет, сэр. То есть – да. Разве это не забавно?
– Весьма. – Салманов склонился и отодвинул ткань платья с моего плеча. Он обвел языком засос, который оставил мне в субботу. – Что ж… Давай повеселимся, девочка.
Он стал водить по трусикам, которые тут же пропитались моей влагой.
– Какая прелесть, – продолжал шелестеть Кирилл, как змей-искуситель, отодвигая платье, чтобы целовать свои засосы на моей коже. – Ты давно такая мокрая? Андрей тебя возбуждает? О чем вы говорили?
– Вы хотите услышать правду, сэр? Или мне необязательно отвечать?
– Отвечай.
Кирилл больно куснул меня за плечо, заставляя вздрогнуть и пискнуть.
– Он считает, что подойдет мне лучше вас, сэр. В качестве доминанта.
Кирилл выпустил ехидный смешок изо рта.
– Самонадеянно с его стороны.
– Я ему так и сказала, сэр.
– Ты моя хорошая. А потом решила побыть плохой девочкой и пошла в туалет, чтобы дразнить меня трусиками.
– Да, сэр. Простите.
Все это время он продолжал гладить меня, пощипывать, оттягивать трусики, чтобы они тёрлись о клитор, но ни разу не коснулся его сам, не надавил так сильно, как мне хотелось бы. Это была горячая месть. Кирилл не ждал, он действовал сразу. Я собиралась раскаяться и начать умолять, но дверь хлопнула, и кто-то вошел.
Салманов приподнял брови, гнусно ухмыляясь, а потом опустил крышку унитаза, сел и притянул меня к себе. Дверь хлопнула еще раз, послышались голоса. Боже, ну почему всем приспичило одновременно?