Я захныкала в кляп, потрясенная его словами и ощущениями.
– Боже, как я люблю эти звуки. Готов вечность слушать, как ты стонешь в кляп.
Я застонала снова. Не специально, просто опять заводилась от его слов.
– Двигайся, детка, – поощрил Мастер. – Кончай, когда хочешь.
Он продолжал держать мои руки за спиной, сам перестал двигаться. Я начала объезжать его, постепенно привыкая и ускоряясь. Мстер целовал меня везде, не брезгуя, ни остатками еды на коже, ни слюной на моем лице. Ему нравилось это. Эму нравилась я.
Пусть он не говорил мне о любви, но я чествовала это. Мой Мастер меня любил. Я не знала, какие чувства испытывал Кирилл, но Мастер любил меня всегда. Каждый раз. Мы не просто трахались. Мы занимались любовью.
Была я кошкой или рабыней. Распластана на кресте или на столе. Покрыта едой или его спермой. МЫ. ЗАНИМАЛИСЬ. ЛЮБОВЬЮ.
Один единственный раз он сказал мне это*. И он не врал.
Подзадоренная этим выводом, я стала двигаться еще быстрее, стонать громче и кончила очень скоро так сильно, что едва не раскусила шарик-кляп.
Мастер тут же снял его, отпустил мои руки, опрокинул меня на спину и стал двигаться сам мощным тараном. Он протолкнул руку между нашими телами, нашел клитор и стал играть им. Его губы снова гуляли по моему лицу, даря поцелуи.
– Еще, малыш. Дай мне еще, – просил он. – Кончай, киса.
Я хныкала, вонзая в него ногти, едва не раздирая рубашку, и повторяла:
– Спасибо. Спасибо, Хозяин.
Болезненный второй оргазм накатил так скоро и неожиданно, что я расплакалась. Мастер остановился, разрешая мне прочувствовать все, но я попросила:
– Нет, Хозяин, пожалуйста, кончите со мной. Для меня. – Я дернулась под ним и замерла. Нет, я ничего не нарушила. Я могла просить. И не только для себя. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Он навис и тоже замер, несколько мучительно долгих мгновений смотрел на меня, а потом сильно толкнулся бедрами. Еще и еще, и снова.
Я запрокинула голову и блаженно улыбалась, когда он выдохнул со стоном и дал мне то, что я хотела. Сполна.
*Дарина имеет в виду эпизод из «Цены свободы», когда она попросила Мастера:
– Займитесь со мной любовью.
– А чем, по-твоему, я занимался до этого.
Глава 13. В Париж
Салманов
Рин сидела на столешнице, что соединяла две раковины и улыбалась. В моем огромном халате, босая, с мокрыми волосами и все еще в ошейнике. Я никак не мог заставить себя снять его. Слишком уж хороша она была сегодня. За что мне такое? За благотворительность, наверно.
После сцены я забрал у нее бубенчик, унес в душ, вымыл всю: от макушки до пяточек; разрешил вести себя свободно, но оставил ошейник, растягивая наше удовольствие. Она болтала ногами и не сводила с меня светящихся глаз, ослепляя счастливой улыбкой.
Я вытерся и подошел к ней, уперев кулаки по обе стороны от нее, заключая в ловушку.
– Давай сделаем кое-что безумное, – предложил я, легонько коснувшись ее губ поцелуем.
– Мы только это и делаем, – засмеялась она.
Я тоже усмехнулся, продолжая.
– Да, знаю. Это не приказ, ты можешь отказаться, но мне было бы приятно.
Я стал целовать ее шею, чуть прикусывая еще влажную, горячую кожу.
– Ты сейчас очень убедителен. Боюсь, я не смогу отказаться.
Он обращалась ко мне на ты, и я понял, что не против. Все равно в ее голосе и тоне было все, что мне хотелось слышать от покорной. Она не дерзила, но давала понять, что Мастер не только ее наставник, но и друг.
Моя кровь тут же закипела от невероятной радости. Это, черт подери, новый этап отношений. Как же быстро мы продвигаемся. Как много она мне дает.
– Останься в ошейнике до воскресенья и выполни мои задания. Я буду звонить.
– Задания? Какие?
– Бессовестно эротические, разумеется.
– Ох, у меня нет ни единого шанса отказаться. Хочу твои бессовестные задания.
– Моя девочка, – выдохнул я, награждая ее глубоким чувственным поцелуем за правильный ответ.
Моя ладонь легла на ее шею, и я стал поглаживать, чуть надавливать и оттягивать ошейник. Обожаю ее. Вся моя. Теперь проклятый перелет не будет таким омерзительным. Кажется, на борту я буду отвлекаться, расписывая задание для Рин.
– Могу я спросить, – обратилась она осторожно, когда мы оделись и выходили из офиса.
В ошейнике я имел полное право везти ее домой без разрешения. Вольво пригонит Николай, его знает охрана.
– Спрашивай, маленькая. Но не факт, что я отвечу.
Я подмигнул ей, открывая дверь машины. Рин села в салон, повернулась, когда я занял водительское место.