Правда, моя дурная голова все равно что-то перекручивала. Даже будучи в абсолютно комфортном состоянии сабмиссива, я умудрилась найти в этом минус. Мне было комфортно в ошейнике. Мне было хорошо с Мастером. Я доверяла ему, я любила его и чувствовала, что любима. Но вот Кирилл… Я не была уверена на его счет ни в чем. Да, он хотел меня, он, похоже, нуждался во мне, позволял быть рядом, но, несмотря на все это, я его не чувствовала.
Вспомнив эпизод с моей обидой, когда Мастер спросил о причине, я сказала ему, почти не раздумывая, а вот Кириллу вряд ли смогла бы. Всему виной, наверно, тот ужасный день два года назад, когда мы стояли у самолета, и он был холодным, отстраненным.
«Это пройдет», – сказал тогда Кирилл о моих чувствах. Словно выдрал из груди сердце и бросил в грязь.
Мастер поклялся, что не отпустит меня больше. Я верила ему, но все равно боялась. Как же правило трех «желтых» и «красного»? Я совсем запуталась.
Представив, как чувствует себя при всем при этом Кирилл, имея в багаже еще и ошибку с Настей, передернула плечами. Будучи личностью импульсивной, я тут же загорелась идеей. Мне нужны курсы по психологии, чтобы разобраться в себе, в наших отношениях и глубже понимать тему.
Меня так сильно вдохновила эта мысль, что я половину ночи изучала возможности подобного просвещения. Ближе к трем утра глаза совсем собрались в кучку, и мозг отказывал. Я заставила себя закрыть ноут, чтобы продолжить завтра и обязательно поделиться с Мастером своей идеей.
Вот опять! Я думала о нем только как о Мастере. Возможно из-за ошейника. Черт! Поди пойми. Я даже в себе не могу разобраться, куда уж пытаться понять Салманова.
Ложась в постель, я взяла в руки мобильный, листнула ленту сообщений и наткнулась на диалог с Дэвом. Как же давно мы с ним не переписывались. С того самого дня, как я сходила на вечеринку в клуб. Наверно, это как-то подло, взять и забыть друга, который поддерживал меня и часто помогал. Но мне совсем не хотелось сейчас делиться тем, что на сердце, а еще меньше врать или отмалчиваться. Наверно, Дэв тоже по уши в работе или личной жизни, раз не пишет. Успокоив себя этим, я, наконец, уснула.
Мастер приехал в воскресенье, как и обещал, принес с собой сумку с веревками и не стал откладывать в долгий ящик. На этот раз он затягивал не так туго, но связал меня везде. Грудь, руки, живот, бедра. Даже между ног протянул веревку, вызвав во мне немалое удивление.
– Я сниму ее, когда тебе нужно будет в туалет, – утешил Мастер.
– О, спасибо, – выдохнула я.
Он занимался веревками почти час. Долго, кропотливо, сосредоточенно. Я любовалась им и восхищалась. Но моментально сникла, потому что, как только он закончил, то сразу снял ошейник.
– Ты и так носишь его слишком долго, – объяснил Кирилл, взял меня за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. – Дарин, я не наказываю тебя, просто ты нужна мне не только покорной.
Я смотрела на него широко раскрытыми глазами. Вот как так? Он читает мои мысли? Я нужна Кириллу тоже? Глупо так их разделять, но ведь иначе нельзя. Не с нашим образом жизни. Если от нежности Мастера я млела, то такое заявление от Салманова меня и вовсе окрылило. Я заулыбалась, кивая. Говорить не могла, потому что ком встал в горле, и давала ему понять знаками, что все понимаю.
Кирилл склонился и поцеловал меня.
– Давай-ка выбери платье, и пойдём обедать. Мне нужно с тобой многое обсудить.
Это заявление взволновало сильнее веревок. Я так любила разговаривать с Мастером, но сейчас, видимо, дело касалось не игр. Или не только их. Кирилл что-то хотел обсудить, и меня это радовало.
Спустя полчаса мы уже сидели в ресторане недалеко от моего нового жилища, и я смотрела на Кира, который по-хозяйски делал заказ на нас обоих. Он все знал обо мне. Какую рыбу я предпочитаю, какое вино, в какой очередности подать блюда и, что в салат не надо класть тонну рукколы, лучше побольше черри.
А еще он заметил, что я надела ожерелье. Оно не очень подходило к закрытому платью, но мне хотелось носить на себе подарок Кирилла, хотелось радовать его.
– Ты скучаешь по ошейнику? – спросил он, едва официант отошел.
Кир указал взглядом на платиновую нить, и я автоматически коснулась капелек бриллиантов пальцами.
– Да, конечно, – честно ответила я. – Ты же знаешь, как я его люблю.
Мне понравилась нечаянная откровенность, которая была в словах. Кир улыбнулся.
– Да, знаю. Думаю, что знаю. Ты не боишься потерять себя за подчинением?
– Если намекаешь, что я должна сказать «желтый», то зря стараешься, Салманов.
Он рассмеялся, запрокинув голову.
– Ну, да, вижу, что моя Дарина себе на уме, как всегда. Я этому рад.