Чудесным образом мне повезло, и я поспешила сообщить Киру, что переезжаю. Но его телефон был вне зоны. Благо, сборы и хлопоты помогли скоротать время и не сойти с ума до момента, когда Салманов сам мне позвонил.
– Детка, я в Москве. Домой еду.
– Боже, Кир, я чуть с ума не сошла.
– Я тоже. Посадку не давали полчаса. Думал, подохну.
– Давай я приеду.
– Нет, малыш, уже поздно. Приезжай завтра с утра. Скучал по тебе жутко, но сегодня буду просто спать.
– Ладно. Конечно.
Он отключился, чмокнув мне в трубку на прощание. Я так разомлела от этого, что совсем забыла сказать о квартире. Ничего. Завтра.
Но и на следующий день я не нашла времени сказать Киру. Он прислал сообщение утром, давая понять, что хочет провести выходные в игре. Я не возражала. Салманов всегда находил успокоение и гармонию в теме. Во время экшена мы словно стряхивали все наносное, избавлялись от проблем и забот реальности, растворяясь друг в друге.
В эти выходные Кирилл первый раз использовал трость. Это было сильно и мощно. Я боялась, но зря. Перенервничала только и заставила поволноваться Мастера, попросив отложить сцену до вечера. Мы долго обсуждали это до и еще больше после. Мне все так понравилось, что я за этими эмоциями совсем забыла сообщить о переезде.
Ладно, лукавлю. Я не хотела говорить об этом именно Мастеру, боясь наказания за то, что не посоветовалась. Я могла сказать и без ошейника, прямо перед отъездом, когда Кир спросил, все ли у меня хорошо. Просто ответила «да», боясь испортить такие классные выходные после разлуки.
Скажу в понедельник. Но в понедельник я аврально готовилась к семинару, пропустив даже утренние лекции, и только вечером позвонила Кириллу. Он не взял трубку, среагировав на мой звонком стандартным смс, обещая перезвонить.
Я легла спать в растрепанных чувствах, а утром проснулась от звонка в дверь. Сразу стало как-то жутковато. Я подошла к двери, заглянула в глазок.
Попала.
Там был Кирилл. Сразу же захотелось сделать вид, что меня нет дома, но Салманов, наверно, чуял через дверь и сену.
– Открывай, я знаю, что ты дома, – проговорил он спокойно ледяным тоном.
Он всегда означал, что у меня проблемы.
Салманов
Забайкальские дела выбили меня из колеи. Мы были так близко, но опять упустили принципиально важного человека. Рвать когти и мчать дальше в Хабаровск по горячим следам у меня не было сил. Я позвонил Николаю, чтобы доблестно перевалить это дерьмо на него, но он отказался. Я чуть не сел мимо дивана в номере, услышав его гнусно спокойное:
– Не нужно лететь, Кир. Ни тебе, ни мне.
– Как это? – охренел я. – Мы почти…
– Да, почти. Оставь это на надежных людей. Все будет исполнено в лучшем виде.
Я не слышал, чтобы у Коли были надёжные знакомые в Хабаровске. Уточнил:
– Ты уверен? Мы его не потеряем?
– Уверен, Кир Олегыч. Как в самом себе.
– Ну, окей…
Я немного успокоился после таких заверений. Если честно, сам был не очень сыщиком и с радостью даже доверился Николаю. Если говорит – значит так и будет.
Прилетев в Москву, я первым делом позвонил Дарине. Она была нужнао мне как воздух. В этой неконтролируемой неразберихе у меня был островок спокойствия. Все волнения и неопределенности отлично лечатся хорошим экшеном в игровой. Мне всегда нравились трости, но я знал, что Дарина их побаивается. В ее списке они стояли с отметкой «не уверена, но возможно».
Думаю, после сессии она сменит это на «очень нравится».
Провожая ее в воскресенье до машины, я почувствовал необъяснимую тревогу и сразу же перебрал в уме все, что случилось с нами за выходные. Нет, ничего, что могло обосновать мои странные предчувствия. Я прямо спросил Дарину, все ли в порядке. Если она утаивала какие-то расстройства из-за сессии и стеснялась сказать Мастеру, то сейчас могла легко мне признаться. Хотя последнее время Мастер с Рин добились потрясающего взаимопонимания. Саспейс сработал словно заклинание, окончательно развязав нам руки, разрешив быть настоящими в теме и реальности.
Дарина заверила, что у нее все хорошо, и я поспешил избавиться от паранойи. Все эти дела с Агеевым сводят с ума и заставляют быть излишне подозрительным. Я отпустил ее, а сам вернулся в дом. Весь вечер, часть ночи и целый понедельник я разгребал то, что запустил за неделю отсутствия в офисе. Головы не мог поднять от отчетов и документов, но только к концу дня отдал половину Лизе, которая закатила глаза, бросив: