Дарина опустилась на меня, и ее влажные половые губы поцеловали мой член. Я инстинктивно дернул руками, желая прижать ее к себе сильнее.
–О, не думаю, сладкий, – ухмыльнулась она недобро, приподнимаясь снова.
Я выругался, за что опять получил пощечину. Чуть более ощутимую, чем первая, но все же…
– Боже, что за грязный язык, – причмокнула она губками, картинно нахмурившись. – Такой плохой мальчик.
Прикрыв глаза, она продолжала ласкать грудь, но одну руку опустила вниз и стала гладить клитор, периодически погружая пальцы внутрь.
Я попытался приподнять бедра, чтобы снова достать до нее, почувствовать хоть на миг этот жар и влагу, но Дарина моментально пресекла мою хитрость и передвинулась вперед.
– Грязные мысли и грязный язык, проговорила она и приложила к моим губам свои пальчики. – Для языка есть работа получше.
Я втянул ее палец в рот и пососал.
– Сильнее, – потребовала Дарина. – Старайся, как следует и возможно я дам тебе попробовать что-то еще.
Я прикусил, и она застонала, поощряя. Я вылизывал ее пальчики, словно это был клитор. Дразнил ее и посасывал, чуть задевал зубами и вращал языком. Яйца уже ломило. Обычно я контролировал это во время экшена, оттягивая разрядку, доставляя покорной максимум удовольствия, и лишь в конце разрешал себе отпустить, но в роли саба это почему-то перестало работать. Я хотел ее сильнее. Я нуждался в ней больше. Я чувствовал все острее и глобальнее.
– Позвольте доставить вам удовольствие, моя леди, – попросил я, понимая, что она точно не даст мне кончить сейчас, но возможно сжалится позже, если я помогу ей достичь оргазма.
– Ты хочешь этого?
Дарина качнула бедрами, и я почти коснулся губами ее плоти. Она дразнила меня, издевалась, заставляла умолять.
– Пожалуйста. Да. Хочу.
Еще чуть вперед, и я поцеловал ее, но тут же снова потерял. Лишь на губах остался вкус возбуждения. Я дернул руками опять, позабыв, что не могу схватить ее и зафиксировать. Впору было снова материться, но я собрался и попросил:
– Пожалуйста, моя леди. Позвольте.
– Открой рот и покажи язык.
Я сделал, как она велела, и через секунду Дарина оседлала мое лицо и стала тереться влажной плотью о мой язык. Она держала темп и тихо постанывала, трахая мой рот. Я только и успевал сглатывать слюну и ее смазку, которой было с избытком. Я чувствовал, что она дрожит и уже близка, но видимо специально оттягивала момент. Я мог ей помочь, но не стал конечно.
– Боже, я люблю твой рот. Обожаю. Иногда это лучше, чем секс. Пососи меня, малыш. Заставь кончить.
Сам чуть не спустил после такой просьбы. Отрезвили снова оковы, которые я дернул, и тут же стал посасывать и втягивать в рот, обводить языком пульсирующий бугорок и царапать зубами нежнейшую кожу рядом.
– Ох, да, – вскрикнула Дарина и выгнулась, замирая.
Я сжал губами клитор, чтобы она могла прочувствовать все не так остро, но дольше и ярче. Едва она прекратила дергаться и охать, то сразу передвинулась ниже. Я снова ощутил ее влагу и тепло, зажмурился, чтобы не дергать ногами. Боже, как же мне хотелось оказаться внутри сейчас.
Дарина легла на меня, уткнувшись носом в шею.
– Скажи, что ты хочешь, – проговорила она глухо.
Сначала я хотел попросить трахнуть меня, потом отсосать. Любой вариант был бы классным, но что-то поднялось от паха, который горел огнем, закрутилось под желудком, стрельнуло в сердце. Я открыл глаза.
– Пожалуйста…
Ошейник буквально душил меня.
Дарина поерзала, потерявшись грудью о мою грудь.
– Скажи, Кир, – повторила она.
А я опять только и выдавил, что:
– Пожалуйста, сними…
Она поднялась резко, взглянула на меня, видимо не расслышала.
– Что?
Я запрокинул голову, надеясь, что она поймет про ошейник и дернул руками.
– Сними все… – еле выдавил из пересохшего рта. – Красный.
Все было, как в тумане. Ее бормотания и всхлипы. Я едва ли разбирал слова. Кажется, она перепугалась и материла свои непослушные пальцы и громоздкую пряжку на ошейнике.
Едва она поддалась, я смог вдохнуть полной грудью.
– Браслеты, – попросил уже громче, хватая ртом воздух.
– Сейчас, Кир. Сейчас. Я стараюсь.
Оковы освободили мои руки, и я тут же перевернул Дарину на спину, прижимая ее к матрасу. Ее ладони легли на мое лицо, глаза стали огромными от страха и влажными от волнения.
– Я… что-то сделала? Тебе больно? Не так? – забросала она меня вопросами.
Вместо ответа я крепко поцеловал ее в губы, не в силах сдержать какой-то психический смех.