Агеев закурил и подошел к Киру.
– Ты зря в это сунулся, Салманов. С самого начала. – Он выдохнул дым ему в лицо, развернулся и пошел куда-то прочь, бросив на прощание. – Развлекайтесь, ребята.
Гараев проводил Алексея взглядом и сразу обнял сзади Кирилла, что-то зашептал ему на ухо. Я не разобрала, но и слава богу. Вряд ли меня бы это порадовало. К тому же я изо всех сил старалась не слышать Богомола-Эндокринолога и абстрагироваться от его касаний. Я поймала взгляд Кирилл и старалась видеть только его, думать только о нем.
– Ау, – вскрикнула я, почувствовав в руке что-то острое, а потом теплое.
Похоже, Антон вложил мне в ладонь лезвие и заставил сжать. Кровь тут же выступила на месте пореза.
– Антон, не смей, – заорал Салманов.
Я расплакалась, возвращаясь из своего сладкого транса. Больно не было, но я чувствовала кровь, и от этого было жутко. Они ведь не будут просто трахать нас. Хотя Кириллу и обычный гейский секс покажется адом. Но одновременно с этим он увидит извращения Антона.
– Пожалуйста, не надо, – заскулила я.
Антон потянул меня назад за волосы, и я вскрикнула от боли.
– Стоп – раздалось над нами, словно из мегафона. – Гараев выйди. Ты мне нужен срочно.
– Но я… – заговорил Сергей куда-то.
– Быстро давай.
Это был голос Агеева. Наверно он за нами наблюдал через камеры или еще как-то. В любом случае я была рада отсрочке. А вот Антон, кажется, не очень. Он сам стал трястись не хуже меня, увидев на своих пальцах кровь. Провел еще раз мне по ладони, а потом размазал на внутренней стороне бедра, погладив через трусики.
– Какая сладкая девочка. Маленькая, целенькая, – ворковал он, не сводя глаз с кровавых разводов.
Я моментально прекратила дрожать.
– Позвольте послужить вам, Хозяин, – проговорила я, глядя на его пальцы и прогоняя прочь панику.
У меня был шанс. Я обязана была его использовать. Другой вряд ли представится.
– Хочешь послужить, девонька? А сможешь? – Он провел рукой по моим губам, пачкая их кровью.
– Я буду очень стараться, сэр. Позвольте раздеться для вас.
Я вспомнила, как Кир однажды рассказывал, что у Антона конкретный фут фетиш. Ему должны понравится мои ноги.
– Ножки ноют от сапог.
Я захныкала, изображая маленькую девочку.
Антон взглянул на Салманова, на меня. Я закусила губу и постаралась принять зашугано-невинный вид. Похоже, Богомол решал, сможет ли справиться со мной, если что. Я чуть поерзала и простонала, чуть всхлипнула.
Он потер пах и снял веревки с моих рук через минуту.
– Без фокусов девочка. Давай погладь себя, медленно, а потом снимай сапожки.
Я осталась стоять на коленях, исполняя его приказ. Кровь, кажется, остановилась, но ее все равно было много. Я касалась груди, живота, размазывала алую влагу по бедрам, чуть морщась от боли пореза.
– Больно, детонька? – спросил Антон.
Он стоял надо мной и надрачивал, словно завтра конец света. Я старалась не смотреть на член, боялась, стошнит.
Вместо ответа я снова захныкала. Больной ублюдок, кажется, любил это особенно.
– Снимай сапожки, крошечная. Мееедленно.
Я решила начать с левого. Антон присел ко мне и гладил грудь, пока я тянула молнию, стягивала сапог вместе с чулком.
– О, да, кисонька. Боже, какие пальчики у тебя на ножках.
Он понюхал сапог, вынул чулок и пососал его, отбросил в сторону, встал снова, продолжая онанировать.
– Второй, – приказал он.
Я медленно потянула молнию вниз. Ножницы скользнули мне в руку. Секунды превратились в вечность. Я словно в замедленной съемке ощущала металл и перекладывала ножницы удобнее, одновременно раскрывая. Резкий короткий замах, и вой Антона, которому я всадила острие в голень.
А потом все стало так быстро. Богомол упал на пол и скулил, пытаясь дотянуться до раны. Я рванула к Киру, но тут же вернулась к Антону. Сука, ножницы! Вытащив их из него, я схватила сапог и повторила удар по кровавой отметине на брюках только шпилькой. Антон схватил меня за ногу, рыча как гиена. Я сжала кулак и трижды ударила ему в нос. Он отпустил. Встав, пнула в пах, подняла ножницы, которые выронила, и поспешила к Киру.
– Дарина, мать твою! Ты что творишь?
– Спасаю твою задницу. – Я неуместно хихикнула, оценив свой дебильный юмор. Не могла не добавить: – Во всех смыслах.
Отрезав веревки не без труда, я едва не упала, потому что Кир осел на меня кулем, не сразу нашел равновесие. Слава богу, он устоял, и мы поспешили к двери. Но едва вышли, то услышали выстрелы и крик: