Ангел забыла о том, что сейчас ее обнимал враг. Это не имело никакого значения, лишь его горячие губы и руки. Она робко ответила на поцелуй. Демон оказался таким нежным... Его прикосновения были приятны ей и несли с собой удовольствие. Она таяла, а он, откинув в сторону звякнувшую кольчугу, опустился рядом. Ее руки прикоснулись к мужскому телу, неумело лаская упругий рельеф мышц. Близость дарила обоим небывалое наслаждение, сбивала дыхание, заставляла дрожать. Ее рука коснулась чего-то, горячего, затрепетавшего от ее прикосновения. Посмотрев туда, она, словно очнулась из сказочного сна, заметив размеры восставшей плоти. Останавливая приближающегося демона, упираясь в его грудь, она пыталась отодвинуться.
— Нет... Не надо!
— Поздно! Я предупреждал... — ответил он, притянув сопротивляющуюся девушку ближе. Она вновь дернулась, но крепко прижатая сильным телом, не могла пошевелиться. Вот его рука с легкостью разорвала тончайшее кружево, и теперь не было преград горячему телу. Глаза его в предвкушении вспыхнули, а пальцы коснулись ее гладкой плоти. Светлая глубоко вздохнула, ощутив, как его палец с легкостью проник в нее. Она откинула голову, закрыв глаза, отдаваясь нахлынувшим ощущениям сладостного плена. Их бедра были тесно прижаты друг другу. Он склонился к ее губам, опять приникнув к ним, как умирающий от жажды. Она обхватила его за шею, отвечая на поцелуй.
— Теперь моя! ... — хрипло прошептал он.
Девушка забилась в его руках, выгибаясь всем телом, пытаясь сомкнуть ноги, но демон одним мощным толчком проник во внутрь, заставив ее закричать от пронзившей боли, которую она раннее не испытывала. Сквозь отступающую боль она ощущала неизведанный доселе сладкий жар, а демон с силой проникал в нее, не сдерживая стонов, доводя ее до экстаза. Он долго растягивал общее удовольствие. Она думала, что эта пытка наслаждением будет длиться вечно, но почувствовав волну, которая наполнила ее, словно обжигающий огонь, закричала.
...Бывший ангел, ренегатка, замерла на ковре, ловя последние капли истомы. Таким же, выпившим чашу услады до капли, упал рядом демон. Его смуглая кожа блестела, покрытая бисером пота. Гудел в камине огонь, и только хриплое дыхание выдавало присутствие живых существ в этом месте. Демон приподнялся на локте, провел кончиками пальцев по ее щеке, губам, перенес легкую ласку на шею, провел по груди, остановившись, опустил ладонь на живот. Глаза девушки были закрыты.
— Как же зовут тебя, искорка?
— Селена... — ответила она, не открывая глаз.
— Арсений,— так же тихо прошептал он в ответ, - со мной такое впервые, ... знакомится после....
Арсений засмеялся и легко поцеловал Селену, удовлетворенно отметив, что она не отстранилась. От беспощадного воина не осталось и следа, его глаза лучились теплом и нежностью. Она же не видела этих перемен, лежащая как во сне. Как изменилась сама — она тоже пока не замечала.
— Если тебе будет легче, то знай, в следующий раз ты уже не будешь испытывать такую боль, как сейчас...
— Следующего раза не будет!
Селена, приподнялась, с укором взглянув на своего похитителя. Он уже оделся до границ приличия, подобрав ее тунику, поднял свою добычу на руки, направился в один из скрытых за камином проходов.
— Пошли в более удобное для споров место.
Этажом ниже располагались покои главы клана. Спустившись в низ, Арсений внес прильнувшую к нему девушку в свою спальню. Сквозь распахнутое окно проливался желтый свет полной луны, освещая широкое ложе, застеленное покрывалами в темно-красных тонах. Только ничего этого Селена не увидела. Она спала. Уложив свою ношу на кровать, Арсений задернул полог алькова, в последний раз отметив, как поменялся цвет волос у Селены.
«Не выпускал бы ее из рук всю ночь…» - с сожалением подумал он.
Вернувшись в центральный зал, он заметил слугу. Этот старый демон уже не мог принимать участие в сражениях, но по-прежнему служил делу войны, помогая обличенным властью братьям. Сейчас он собирал разбросанную по ковру амуницию главы клана, чтоб почистить и сложить в порядке.
— Оставь, я сейчас ухожу, — сказал Арсений слуге.
Тот опустил охапку в кресло, многозначительно обвел взглядом живописный бардак. А именно, тяжелый пояс из крупных алмазов, очень дорогой и красивый; пару сандалий и женский корсет.