‒ Браво, Арс! ‒ Велиант поднял тяжелый клинок.‒ тебя не смущает, что ты остался в одиночестве? ‒ он рисуясь обвел поле боя рукой. Архи оказались между Арсением и павшим отрядом Скармов.
Что он подразумевал под одиночеством? Отряд, выступивший на стороне Алторема или Селену, которой уже рядом не было.
‒ Где она? ‒ прорычал Арсений, приближаясь.
‒ Фигурально со мной, так и должно быть. Неудачник!
Арсений с удвоенной яростью, в последние два прыжка достиг маршала и начался бой.
Ему казалось этот бой не прекращался. Все это время, он был продолжением бесчисленных схваток, за всю их жизнь. Не отрывая глаз от перекошенного злобой лица, он рассекал воздух вокруг Велианта, но меч наемника был короче меча маршала, и достать до белой тушки он не мог. Маршал воспользовался этой ситуацией и начал теснить его назад туда, где лежали тела скармов. Архи, отозванные лидером с интересом наблюдали за поединком, когда хладные трупы за их спинами начали подниматься, как возмездие убийцам. Воины Велианта оборачивались. Вспышка ярким светом ослепила все вокруг, когда она рассеялась, вместо скармов лежали поверженные архи, даже не узнав, что их убило.
‒ Неет! ‒ закричал маршал, разом лишившись приличного козыря, он увеличил натиск, но мастерство обоих было равным, исход решит выдержка и возможно, господин случай.
Вот так рождаются легенды, если бы у этой схватки был посторонний наблюдатель. А их было несколько, со стороны скрытой пещеры появилась необычная компания. Внимания на них не обращали только Арсений и Вэл, занятые друг другом.
Озарден впал в сложное пониманию состояние стазиса. Сердце ухало, пульсировало в висках, сбитая об камень кисть потеряла чувствительность, своим ходом шла регенерация. Пустота. Ни мыслей, ни чувств. Хотел бы он, вместо друга лежать, теряя соки жизни вместе с кровью. Ценность его жизни стала ничтожной, в его глазах. Он устал. Устал подчиняться законам извечной борьбы. А больше всего от борьбы внутри тьмы. Власть, влияние, на свой алтарь требовали все больше жертв. Арсений стал именно такой жертвой. «Убей опозорившего твой клан, и место правой руки будет твое по праву. По праву сильного» ‒ тогда слова Ардат‒Якши казались справедливыми. Сейчас. Он не знал, что было правильно.
Как призраки прошлого, звуки близкого боя, слабым эхом отражались от стен маленькой пещеры, освещенной отраженным от скал светом восходящего светила. Озарден не обращал на них внимания, полагая это плодом своего угнетенного состояния. И клич, до боли знакомый, особенный, низкий утробный рык, переходящий в крик, бессвязный, не несущий смысловой нагрузки, кроме ярости атаки. Клич его вождя, его лидера, его друга. Клич Арсения, ведущего своих воинов в бой. Это было слишком реальным. Озарден судорожно вздохнул, ещё долго ему сидеть наедине со своими призраками в ожидании ночи. Он отрешенно смотрел на танец вездесущих пылинок, вспомнив такую же тишину, но полную других эмоций. Безграничного счастья в его руках, в виде рыжей непонятной загадки. Она то манила его своим взглядом, то замораживала. Сбивая с толку воина, не знающего сомнений. Думать о Алире было приятно и тоскливо. Она так рвалась быть рядом. Почему же не пришла, как собиралась. Возможно, это было к лучшему.
На миг в темном отнорке стало светло, как от прямого луча солнца, но выход был на запад. Солнечные лучи никак не могли такое устроить. Природный нюх опытного бойца взял вверх. Озарден с трудом поднялся, разминая затекшее тело. Выглянув наружу, новый Вождь клана Морон замер. То, что видели его глаза, не могло быть реальностью.
Через узкий провал, которым пролетали демоны, на той стороне небольшая площадка была окутана клубами оседающей пыли. Там шел бой. Вернее подходил к концу. Воины в серых плащах, Скармы, как помнилОзарден , добивали остатки знакомых по недавней стычке Архов. Но не это задело демона. Ближе к нему в яросном поединке обнаженный по пояс воин схлестнулся с маршалом света. Слишком быстро двигались оба. Поймать внешний облик притянувшего взгляд противника Велианта, было сложно. Озарден пытался рассмотреть его лицо, это казалось самым важным. Потому как каждый мастер меча имеет свой индивидуальный почерк, а так же может различать и узнавать по рисунку боя другого мастера, так Озарден, холодея, признал в этом бьющемся с маршалом противнике Арсения. Только убедиться, что не ошибся, не принял желаемое за действительное, хотелось.