Арсений, усмехнулся с их барахтанья в пыли и посмотрев Селене в след, пожалел, что просто позволил ей уйти. Тут же и подоспели скармы.
‒ Эй, что это ещё? ‒ возмутился незнакомый Арсению воин, немного похожий на Кайджеда. Ему не понравилось, как демон‒задира обращается с девушкой.
‒ Пусти! ‒ рычала Лидия сопротивляясь, ‒ ты ничего не знаешь, пусти!
‒ Я не знаю, что ты здесь делала! ‒рычал демон в ответ, удерживать Алиру было сложно. Он придавил ее всем своим весом, вжимая в песок, слыша, как гулко бьется ее сердце. Волнуясь от близости все больше.
‒ Искала тебя!
‒ Среди ангелов?
‒ Среди гор...пусти...
‒ Ты нашла, что дальше?...
Лидия перестала сопротивляться, выдохлась, посмотрела в такие близкие темные с желтыми крапинками глаза. Рядом появились посторонние. Они мешали. Захотелось спрятаться от всех. Словно выполняя ее желание над ними распахнулись, накрыли темным полотном крылья Озардена. Он наклонился и стал целовать ее губы, она отвечала, позабыв про все.
‒ Это новый вид борьбы?
Несс слегка поддел носком сапога крыло, упирающееся ребром в песок.
‒ Нет, ‒ ответил Арсений, ‒ это старый способ, я такое уже наблюдал.
‒ И кто побеждает? ‒ Встрял Кайджед.
‒ Любовь, ‒ протиснулась сквозь ангелов Глория, улыбаясь.
Крылья, как перевернутая вверх дном лодка, темные с бордовыми прожилками, накрыли с головы до пят пару демонов.
‒ Не будем им мешать.
Арсений дал понять, что не стоит подсматривать, за выясняющими отношение демонами, или уже все выяснившими.
‒ Вижу у нас пополнение? ‒ он отошел, медленно направляясь в сторону убежавшей Селены.
Глава 19. Глория. Воспоминания.
*** Глория
Наблюдая за схваткой отрядов, Глория вспоминала похожие, более глобальные события далекого прошлого. Вспомнив себя, она как будто очнулась, по‒новому оценивая те крохи знаний накопленные ею за время аватарки. Мир менялся в худшую сторону. Все изощрённой и губительней становились война. Теперь за цвет глаз и кожи могли убить без разговоров. Потомки совершенствовали ее искусство. Значит, ее миссия провалилась. Проклятые кольца Абливиона по‒прежнему движутся, рождая в душах противоположных фракций огонь ненависти.
В то далекое время, до забытья, она возводила грань отчуждения в храме истины. Раньше он был центром справедливости и правосудия, оплотом паладинов света. Когда обманутые стражи допустили в храм Отол ра Тьера, он смог запустить, оживить свое творение. Он был гениальным творцом, исследуя мирозданье, нашел способ влияния на ментальный фон все планеты. Может он искренне хотел лучшего. Но его творение не привело к равенству, как тот обещал. А поработило одних и изменило других. Не сразу стали заметны перемены.
Ее мир жил в гармонии. Каждый обладал неограниченными возможностями творить. Каждый в отдельности и вместе могли черпать силу творения из окружающего их мира. Стражи нужны были для баланса. Они ограничивали только разрушающих, бывали и такие прецеденты. Отол ра Тьер предложил им свое открытие, объяснив, что сила разрушения в малом обруче будет контролируема и ограничена силой созидания. Ошибся ли мудрый исследователь, или специально нарушил баланс никто так и не узнал. Вначале было тихо. Два обруча в белокаменной арке вращались превратившись в сферы: светлую и темную. Но если смотреть прямо сквозь них ‒ цвет становился серым. Со временем, Арка словно перестала существовать в реальном мире, задев глубокие грани баланса целой планеты, она разрушила его. Смешала, разбила на доли. Это отразилось на всех живущих. Дети родной планеты потеряли ориентир, как птицы направление магнитного поля. И уже не законы мира стали для них основными, поставив выше блага общества собственное благополучие. Что такое неограниченная сила творения в руках вечного существа одержимого жаждой власти? Подчинять слабого и сильного, любого, обретая в этом смысл бытия. Стражи спохватились слишком поздно. За дело принялся высший совет творцов. Изучив ситуацию, они пришли к выводу: вернуть баланс можно, остановив «кольца правосудия», но проклятые кольца Абливиона были не подвластны их силам. Эффект разрушения моральных ценностей набирал обороты повсеместно. Пока не гласно, подпольно содружество народов, начиная с низших каст, расслоилось на враждующие лагеря. Они меняли свои тела по собственному вкусу, и сражались не на жизнь, а на смерть.