Ославив шевалье на турнире, Эстель не получила удовольствия. Жестокость была чужда ей, но она не знала, как еще наказать наглеца и одновременно показать всему миру свое отношение. Идея казалась ей блестящей до того самого момента, как красавчика Эдуара поглотила толпа. Она закусила губу, и смотрела, как его бьют, совершенно безжалостно по ее прихоти, и молилась, чтобы он остался жив. Потом его бросили к ее ногам, и она еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Еще несколько минут назад перед ней был блестящий рыцарь, теперь же он больше походил на труп.
Он не произнес извинений, лишившись чувств. Толпа замерла в ожидании ее решения. Эстель смотрела на юношу у своих ног, и брови ее сошлись на переносице.
— Прощаете ли вы шевалье де Бризе? — главный судья стоял рядом с ней и тоже смотрел на лежащего на песке Эдуара.
Она помолчала, сжав губы. Сердце ее тоже сжалось. Возможно, он все же не заслужил такой мести. Можно было просто влепить ему пощечину.
— Да, сир.
— Позволите ли вы, госпожа, вернуть ему право сражаться с достойными людьми?
— Да, сир.
Она ушла, не оглядываясь поднялась на трибуну и весь оставшийся день думала о нем. Ее не интересовали сражения, она смотрела на них просто потому, что надо было куда-то смотреть. Ее не интересовали разговоры графа де Пуатье, его восхищенные взгляды и постоянные намеки. Она знала, чего он хочет, поэтому держалась гордо и отстраненно. Ее интересовала только судьба юноши, который, стал утехой ее гордыни, и, возможно, поплатится за это жизнью.
Эстель знала, что некоторые дамы, возлюбив кого-то из участников турнира, ночами позволяли себе посещать их в шатрах. Сама она была слишком горда, чтобы опуститься до такого. Но не на этот раз. На этот раз с трудом дождавшись возможности улизнуть с пира, Эстель нашла доктора и почти бегом отправилась разыскивать шатер рыцаря де Бризе. То, что она увидела там, повергло ее в шок. Эдуар катался по полу от боли, протяжно стонал, слезы текли по его лицу, на котором не было живого места от кровопотеков и синяков, но в шатре не было больше никого. Слуги бросили раненого его судьбе!
Возмущенная до предела и перепуганная, Эстель попросила доктора облегчить участь раненого, и сама помогала ему перевязывать его. Всю ночь потом она лежала без сна, то вдруг начиная молиться, то глотая слезы и боясь, что служанки, спящие у окна на сундуках, услышат ее рыдания.
Прошло некоторое время, и Эстель наконец-то убедилась, что ее жестокий и отвратительный поступок принес и свою пользу. Пример Эдуара де Бризе дал понять всем наглецам, которые до этого делали ей неприличные предложения, что она не будет терпеть никаких поползновений в свой адрес. Когда она проходила мимо мужчин, те склонялись в нижайших поклонах, толпа расступалась, а люди долго смотрели ей в след и шушукались. Эдуар де Бризе пострадал не зря. Вокруг Эстель образовалось свободное пространство, и никто, кроме графа де Патье, не желал нарушать его. Да и тот вдруг стал очень вежлив. Эстель усмехнулась. А как красиво он сделал ей предложение! Поднес ей прекрасное ожерелье, встал на колени и говорил красивые слова! У нее даже в какой-то момент возникло желание сказать ему “да!”, но она во-время одумалась. Она не должна позволять себе слабости, которые обернутся потерей свободы. Возможно, граф де Патье будет ей хорошим супругом, но он будет иметь право не только спать с ней в кровати, подносить ей подарки и сидеть подле нее на пирах. Со всем этим она могла бы смириться. Граф не был противен ей, и она считала, что они могли бы вполне ужиться как муж и жена. Но неотъемлемое право супруга лезть во все ее дела приводило Эстель в панику. Вдруг граф окажется тираном и будет следить за каждым ее шагом, не позволяя даже слушать музыку вечерами в обществе других мужчин? Она знала такие случаи. Ее родная сестра вышла замуж за милого юношу, который запирал ее в спальне, сам же наполнил весь замок своими бастардами.
Никогда подобного не случится с ней! Эстель долго не думала, и составила отказ в красивых фразах. Каждое слово она запомнила наизусть, и высказала посланнику графа в лицо. Слова лились, как музыка, тем более, что ее новый менестрель Жульен наигрывал на арфе. Она вышла к Марселю де Сен-Жен в белом платье с лиловым поясом, символе своего вдовства. За ее спиной стояли девушки из ее свиты, одетые в разноцветные платья, чтобы оттенить ее белый цвет. Под ногами ее был мягкий ковер, которому не было цены, привезенный ее покойным мужем из Сирии. В руках она держала серебряный поднос, на котором на красной подушечке покоилось великолепное изумрудное ожерелье, подарок графа де Патье. Ей жалко было расставаться с ожерельем. Но она не могла себе позволить променять на него свою свободу.