Эстель закрыла глаза. Ей нужно быть очень осторожной. Граф де Патье не из тех, кто прощает отказ.
В любом случае решение было принято, а дело сделано. Эстель подошла к окну и посмотрела на круглую башню, которую отсюда было хорошо видно. Признаться, она каждый день смотрела на нее, гадая, что же делает сейчас узник башни. Ее порадовало, что, оправившись немного, Эдуар потребовал книгу. Она специально отправила ему душеспасительное сочинение вместо фривольных романчиков, которых в ее библиотеке было видимо-невидимо, благо почивший супруг любил развлекаться их чтением сидя у камина. Он читал в слух, а Эстель слушала, занимаясь рукоделием. Из ее груди вырвался вздох. Вот что она не любила, так это рукоделие, но ее супруг считал, что хорошая женщина должна шить, вышивать и вязать. Ей приходилось каждый день сражаться с нитями, которые не желали слушаться ее неуклюжих пальцев. Теперь с этим покончено. После смерти мужа она закинула шкатулку для рукоделия как можно дальше и с тех пор ни разу не доставала ее.
Интересно, чем занят шевалье де Бризе? Она знала, что он здоров. И, конечно, она не могла удерживать его насильно в башне. Но Эстель настолько привыкла, что он в ее замке! Иногда она говорила с ним, раскрывая окно, будто он мог слышать ее, и, казалось, даже подружилась с ним, придумывая за него ответы. Гордость не позволяла ей самой подняться в башню. Скоро придется выпустить его, и тогда она лишится его общества, даже воображаемого. Ей стало грустно. Она села на скамью в нише и долго сидела, хотя домашние дела ждали ее распоряжений. Что с ней? Зачем ей пленный рыцарь? Она должна немедленно отпустить его на все четыре стороны! Она и так причинила ему много зла!
...
— Госпожа, к вам прибыл посланник из Патье!
Эстель, склонившаяся над амбарной книгой, подняла голову.
— Из Пуатье? — удивилась она, но в груди все похолодело. Неужели граф не принял ее отказа? — пригласи его к столу, а потом уложи спать. Я приму его завтра после утренней мессы.
Слуга поклонился и вышел из комнаты. Эстель встала. Прошлась, нервничая и пытаясь взять себя в руки. Что еще задумал граф? Неужели он не успокоится, пока не назовет ее своей женой?
Вчера она почти что решила отпустить Эдуара де Бризе. И вот такой сюрприз. Возможно, услуги рыцаря понадобятся ей в ближайшем будущем. Эстель одернула пояс, подтянула его наверх, достав прикрепленное к его концу серебряное зеркало. Некоторое время она смотрела на свое отражение, потом бросила зеркало и снова заходила по комнате. Что бы ни придумал граф де Пуатье, она все равно не выйдет за него замуж!
Жаль только, что поездку в дальнюю деревню придется отложить. Она надеялась насладиться дорогой, хорошей весенней погодой, и заодно проследить за посевными. Теперь же ей нужно быть осторожнее. Никто не знает, что на уме у ее несостоявшегося жениха.
…
— Прекрасная госпожа, — герольд в цветах Патье склонился к ее ногам, — господин граф сильно раздосадован вашим отказом. Он шлет вам свой привет, и надеется, что вы передумаете. Если через две недели вы, госпожа де Шательро не явитесь ко двору в Патье, чтобы принять предложение графа, то господин граф сам явится к вашему замку к Пасхе со всем своим войском и свитой, в надежде, что оценив его возможности, вы полюбите его всем сердцем!
Эстель молча взирала на герольда, размышляя, стоит ли выпороть его, или просто приказать снести голову. Глаза ее метали молнии.
— Уходите из моего замка, господин герольд, если не хотите расстаться с головой, — проговорила она тихо и сдержанно, ибо не могла позволить себе быть неучтивой, но в глубине души проклиная и герольда и его господина, — если граф решится на осаду, мы примем бой.
Легко сказать, примем бой. Герольд удалился, а Эстель села в кресло, и долго молчала, приводя в недоумение и ужас своих придворных. Те было сначала поддержали ее радостными криками, а теперь, видя выражение лица своей госпожи, тоже притихли и расселись по подушкам, молча взирая на нее и переговариваясь тихими голосами.
— Госпожа, — сенешаль склонился перед ней, — мы не можем дать бой графу де Патье!
Эстель повернула голову, посмотрела на старика. Он сопровождал ее мужа в крестовый поход, и из уважения к его сединам, она не стала смещать его с должности.
— Конечно нет, дорогой господин де Маржени, не можем.
— Что же вы планируете делать? — удивился он.
Эстель помолчала. Голова ее работала как никогда четко.