— Как же вы накажете его, госпожа де Шательро, — Эдуар стоял перед ней, и глаза его пылали, — или то, что не позволено шевалье позволено виконту?
— Никому не позволено, — сказала она, — сдерживая желание врезать ему в челюсть так, как учил ее покойный муж. В подбородок, чтобы стереть с лица эту ухмылку, и откинуть назад его голову, и, при удаче, вырубить на несколько минут, — я... я благодарю вас за помощь, — вместо этого сказала она, и увидела, как смягчилось его лицо.
Матильда научила ее, что нужно говорить, и как поступать. Эстель занервничала, боясь, что рыцарь, оскорбленный ее слишком милосердным отношением к Симону де Шатильон, просто напросто уйдет, поспешила добавить:
— Я... я знаю, что всегда могу положиться на вас, шевалье... я знаю, что вы сможете защитить меня...
Боже, что она несет! Это же надо было говорить в самом конце, а она забыла абсолютно все слова! Сначала лесть, восхищаться им. Она же им на самом деле восхищается! Что ей стоит сказать, что она думает? Но слова не шли на ум, и Эстель замерла перед ним, боясь пошевелиться. Он, конечно, ее молчание примет за надменность. Она внутренне заметалась, губы ее приоткрылись, и она хотела что-то сказать, но забыла сразу же, как только подняла на него глаза.
Что-то изменилось в его лице. Из жесткого, каким было в коридоре, оно как будто оттаяло, и теперь перед ней был ранимый юноша, а не жестокий воин. Глаза его сияли, когда он смотрел на нее. И вот он сделал шаг. Эстель замерла, все мысли из ее головы вылетели, будто их и не было никогда. Он сделал еще шаг, поднял за подбородок ее голову, и очень нежно коснулся губами ее приоткрытых губ. Эстель вздрогнула, но он вдруг обхватил ее стан руками, не переставая целовать ее губы, прижал к себе. Руки его были нежны, и она совсем не испугалась, наоборот, положила руки ему на плечи, и вдруг поняла, что тоже целует его.
— За ваш поцелуй я готов поплатиться чем угодно, — прошептал он.
— Вы никогда не простите меня? — отозвалась она.
— Я вас давно простил, тем более, что и прощать нечего, но забыть, конечно, пока не могу.
Эстель отстранилась, и он нехотя отпустил ее. Матильда была права, думал он. Торжество, когда ты получаешь то, чего так долго добивался, намного ярче, чем когда добыча сама падает в руки. Эстель сама целовала его. Ее поцелуй был полон страсти, и руки ее лежали у него на плечах. Прошло совсем немного времени с тех пор, как она за тоже самое коснулась его шлема.
— Все служанки на празднике, — Эстель подошла к зеркалу, — помогите мне вынуть шпильки, Эдуар.
Он шагнул к ней. Эстель сняла с головы обруч и накидку, и села на стул. Руки его дрожали, когда он коснулся ее волос, а потом по одной вынимал серебряные шпильки, украшенные красными камнями.
Вот он положил перед ней полную пригоршню шпилек. Эстель подняла руки, сняла заколку, и волосы ее черным водопадом упали ей на плечи. Эдуар задохнулся от вида ее с распущенными волосами, покрывающими ее до талии пышными черными волнами. На фоне волос глаза ее показались ему настоящими звездами. Он опустился на колени у ее стула, тронул ее за плечо, и, когда она повернулась к нему, принялся целовать ее, зарываясь руками в черные волны волос. Эстель отвечала, скинув с него обруч и пропуская его волосы сквозь пальцы.
— Я люблю вас, Эстель, — прошептал он, на миг отрываясь от ее губ, — я безумно люблю вас!
Эстель резко встала. Он тоже поднялся. Она отошла от него, обхватила себя руками.
— Я сказал что-то не то?
Эстель обернулась к нему. Щеки ее пылали.
— Я позволила вам слишком много, — сказала она.
Он вспыхнул.
— Так ударьте меня. Можете и мечом. Ваши поцелуи стоят очень дорого.
Эстель тоже вспыхнула. Быстро подошла к нему, подняла руку. Он сжал губы, ожидая удара, но удара не последовало. Она легко и нежно коснулась его щеки. Потом притянула к себе его голову, и сама нашла губами его губы.
— А ваши поцелуи? — спросила она, отстраняясь, и не позволяя ему снова целовать себя, — ваши поцелуи чего стоят?
— Они стоят моей вечной верности, — прошептал он.
— И меня за них не будут убивать?
Он рассмеялся:
— Нет. Не настолько уж они и ценны.
— Матильда считает иначе, — она кокетливо улыбнулась.
— Передайте Матильде, что я вечный ее должник.
Эстель мягко высвободилась из его объятий.
Отошла к окну. В голове ее крутилось множество мыслей, все они путались и сбивались. Инструкции Матильды, эмоции, невысказанные слова, что шли от сердца.
— Эдуар, у меня к вам просьба, — голос ее зазвучал ровно, будто она читала написанный текст, — служанок нет, а мне требуется искупаться. Думаю, что девушки наполнили бочку, и если вы сможете долить горячей воды, я буду благодарна вам.