Граф усмехнулся. Теперь он был уверен, что победа будет за ним.
— Конечно же я попрошу своего сына, Марселя де Сен-Жен представлять мои интересы. Он выиграл последний турнир, и ему вручила прекрасная графиня золотой кубок.
Теперь граф дОвернэ обернулся к Эстель.
— Имя вашего рыцаря, графия де Шательро.
И в этот миг Эдуар, стоявший в самом низу, рядом с трибуной, все понял.
Сыграно, как по нотам.
Не зря графиня вчера на пиру сидела рядом с графом дОвернэ. Вон он как распинается, защищая ее. И не зря она вчера обнажилась, показывая себя во всей красе простому рыцарю. Он был уверен, какое имя прозвучит из ее уст. Лицо его стало бледнее мела, рука сжала рукоятку меча. С черта два он будет защищать ее интересы! Обманщица! Не зря Матильда направила его к спальне графини, не зря Эстель позволяла себя целовать, а потом выгнала его! Интересно, она придет, как обещала, если он согласится сражаться с лучшим своим другом на потеху публике, защищая ее честь? Каким же дураком он был, поверив, что она влюблена в него! Ей никогда не был интересен он сам. Ее интересовал только его меч...
— Я желаю попросить защищать мою честь одного из самых лучших воинов, шевалье де Бризе, если он, конечно же, согласится, — услышал он ее голос.
Граф де Патье отыскал его глазами, и побледнел, поняв, что Марсель не будет сильнейшим в этом поединке. Но сделать было уже ничего нельзя. Согласие дано, а имена названы.
Где же шевалье де Бризе? Публика заволновалась, ожидая его. А Эдуар так и стоял, не в силах стронуться с места. И тут Эстель сделала нечто невозможное. Видя, что он колеблется, она вдруг поднялась, спустилась с трибуны и подошла к нему белым призраком.
Глаза ее смотрели умоляюще. Они были совсем не холодны, наоборот, в них пылал огонь. Она остановилась напротив Эдуара, и некоторое время смотрела на него. А потом опустилась на колени.
— Шевалье де Бризе, примите мольбу несчастной женщины, вдовы и матери, ищущей у вас защиты.
Он отступил на шаг, щеки его вспыхнули, и он в ужасе смотрел на Эстель, что склонила голову в знак смирения.
Лицемерка!
Сердце его бешено стучало в груди, а к глазам подступили слезы. Но отказать женщине, вдове и матери, смиренно просящей его о защите, он не мог, даже если бы и хотел. Вечером он скажет ей все, что думает. Но не сейчас. Сейчас он склонился к ней, подал ей руку, и помог подняться.
— Что вы, госпожа, позвольте мне самому склониться к вашим ногам. Ваша просьба делает мне огромную честь.
Глаза его были холодны, а щеки пылали. Глаза их встретились и он быстро опустил взгляд.
Графиня молча развернулась и поднялась обратно на трибуну, а публика шумела, радостно одобряя его решение.
— Теперь, когда все решено, покорно прошу всех присутствующих отведать лучших блюд, что приготовили повара прекрасной графини, — провозгласил герольд.
Во двор вынесли столы, скамьи, и начался веселый пир, который продлился несколько часов, до самого вечера. Гости ели и пили, и только Эдуар оставался в своей башне, не желая ни видеть никого, ни с кем разговаривать. Он смотрел в окно на Эстель, которая сидела между графом дОвернь и графом де Патье, и по щекам его текли слезы.
Глава 16
Ночью Эдуар ходил кругами в башне, то бросаясь к двери, чтобы поговорить с лицемеркой и высказать ей все, что накопилось в его душе, то к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха. Наверное, он ждал, что она сама придет к нему, но она не пришла. Утром голова его раскалывалась, он стал нервным, а глаза были красными от слез и бессонной ночи.
На рассвете в башне появились слуги, притащили бочку с водой, чистую одежду и начищенные доспехи. Молодой парень по имени Огюстен представился ему, как оруженосец, и пока Эдуар приходил в себя, рассказывал байки о том, что творилось в замке вечером, в то время, как Эдуар “отдыхал” в башне. Эдуар слушал в пол уха. В горячей воде он расслабился и ему наконец-то захотелось спать, а речь Огюстена казалась долгой убаюкивающей песней.
В церковь он решил не идти, выделив себе три часа на сон. Впрочем, возможно лучше было бы побеспокоиться о душе, чем о теле. Но Эдуар не хотел видеть ни Эстель, ни Марселя, ни кого-то еще, не хотел слышать насмешек за спиной. Если он хочет победить, он должен следовать своим же правилам. После сна, от которого он пробудился с огромным трудом, Эдуар приказал принести доспехи, облачился в кольчугу, в синий сюрко с гербом, пристегнул меч. Скорее всего потребуется турнирный меч, ведь граф де Патье вряд ли желает рисковать жизнью сына, но на всякий случай Эдуар взял боевой. Шлем, щит и турнирный меч Огюстен нес за ним.