...Руки ее тряслись, когда она пыталась успокоиться, заломив их, и прислонившись к дереву недалеко от своей палатки. Мысли метались, а сердце стучало в груди, пропуская удары тогда, когда она вспоминала его слова.
Просила ли она его? Господь видит, что простила. Зачем же она убежала, оставив его одного у озера? Она так мечтала остаться с ним наедине...
— Симон, вы нравитесь мне все больше и больше, — услышала на голос Матильды и резко обернулась.
Матильда шла рядом с Симоном, который обнимал ее тонкий стан. Судя по всему, он был здорово пьян, и удивительно, что его не прогнали с пира.
— Вы тоже лучшая из дам, — ответил Симон заплетающимся языком, — вы исцеляете мое сердце своими губами...
И он и правда приник к ее губам, и Матильда ничуточки не сопротивлялась.
Эстель замерла, боясь потревожить их своим присутствием. Матильда, как всегда, на высоте! Она спасла ее от скандала, и оставила ей свободу на целую ночь! Подождав, когда парочка скроется в шатре Симона, Эстель бросилась бежать к себе, боясь, что ее кто-нибудь заметит. У нее есть целая ночь! И она не упустит ее!
...
Лежа на своем ложе, Эдуар никак не мог успокоиться. Когда Эстель ушла, он сбросил одежду и долго плавал в озере, надеясь, что холодная вода отрезвит его. Но этого не произошло. Он пришел в шатер мокрый и печальный. Утро принесет ему расставание с Эстель навсегда, и, теперь, когда он столько времени провел рядом с ней, все его существо протестовало против этого. Как он может покинуть ее, если сердце рвется к ней одной? Эдуар надеялся, что ему хватит выдержки сесть на коня и гнать как можно дальше от прекрасной графини, что он не свернет с выбранного пути, не вернется с позором, не падет к ее ногам, умоляя ее о самой малости — позволить ему иногда видеть ее. Как жить ему, если он больше никогда ее не увидит? Боль рвала сердце на части, и он уткнулся в подушку, боясь разрыдаться в голос.
Пытаясь уснуть, он услышал звук откидываемого полога и решил, что пришел Огюстен. Кто-то на самом деле вошел в шатер. Эдуар сделал вид, что спит, не желая разговаривать даже с оруженосцем. Легкие шаги приблизились к его ложу, замерли, и вошедший опустился рядом с ним. Нежная рука легко коснулась его плеча.
Эдуар вздрогнул всем телом, вдруг ощутив, чья это рука. Тонкие пальцы сжали его плечо, заставляя его перевернуться. Эдуар резко поднялся на руках, еще не веря, что это может оказаться правдой.
В темноте он различил бледное лицо Эстель. В глазах ее стояли слезы.
— Эстель, — выдохнул он, пытаясь отстраниться, но все его существо рвалось к ней, и противостоять соблазну он не мог.
Эстель приложила палец к губам.
— Не говорите ничего, — прошептала она, и подалась вперед, ища губами его губы.
Весь мир закружился, вспыхивая в темноте яркими красками. Эдуар никогда не был влюблен в женщин, с которыми проводил ночи, и не был готов к тому, что каждое движение Эстель будет вызывать в его теле бурный отклик. Губы ее были нежны и настойчивы, а руки вызывали огонь в его крови. Он задыхался от страсти, целуя ее губы, потом спустившись ниже, лаская ее шею и грудь. Вдруг Эстель отстранилась, и он испугался, что сделал что-то не так и она уйдет, но она скинула платье, и приникла к нему обнаженным телом, заставив его выгнуться ей на встречу. Ему казалось, что он — часть ее, а она — часть него, и никакая сила не сможет более разъединить их. Он забыл обо всем на свете, и для него существовала только Эстель, с ее ласковыми руками, нежной кожей, и горячим податливым лоном. Они встречались несколько раз за ночь, то засыпая в объятьях друг друга, то просыпаясь и снова возбуждаясь, сплетаясь телами и желая доставить удовольствие возлюбленному. А утром, проснувшись и по привычке потянувшись к Эстель, Эдуар понял, что находится в шатре один.
Ему стало холодно. Сердце замерло от осознания, что волшебная ночь больше никогда не повторится. Он сел в постели, сжимая голову руками. Он не мог так просто покинуть ее. Его пробила дрожь, во рту пересохло. Вспоминая ее ласки, он вспыхивал, а потом понимал, что это был подарок Эстель на одну ночь. Возможно, она сразу же забудет его, удовлетворив свой каприз. Он обхватил себя руками, поджал ноги, и сидел так, раскачиваясь из стороны в сторону, не зная, что ему делать и как поступить. Он должен уехать с тамплиерами, которым дал слово, и которым клялся, что Эстель не сможет удержать его. Но сердце и тело рвались к Эстель. Даже если он будет знать, что эта ночь повторится через год, он будет ждать, будет верен ей, потому что никакая другая женщина не сможет никогда дать ему то, что дала Эстель. Ощущение полноты жизни, и счастья слияния с возлюбленной.