Но вот герольды поднялись на помост и затрубили в горны, призывая всех участников отправиться в свои шатры и облачиться в доспехи. Эдуар медленно брел к реке, потом так же медленно одевался, надеясь, что в голове его прояснится. Поэтому он чуть было не опознал на представление участников.
Как один из знаменитостей, Эдуар выходил на круг в числе последних. Зрители давно заняли свои места, но при виде Эдуара в красно-золотом облачении с черными крестами, в плаще, отороченном черно-бурой лисицей, повскакивали с мест, приветствуя его. Дамы махали платками, кидали ему под ноги цветы и ленты или браслеты, в надежде, что он поднимет их вещицу и объявит одну из них дамой сердца. Раньше Эдуар любил представление, когда судьи оглашали имена и заслуги каждого участника, он буквально купался в своей славе, и с удовольствием приветствовал зрителей. Но сегодня Эдуар мрачно оглядывал радостную толпу. Та, которую он искал глазами, сидела в ложе рядом с графом де Патье, и смотрела холодно и гордо. Вот она отвернулась, что-то говоря графу, и виден был только ее тонкий профиль. Платье ее на этот раз было голубым, из легкой материи, вышитое алыми цветами в тон ее губ. Эдуар судорожно вздохнул, потом поднял руку, приветствуя поклонниц. Снова полетели на поле цветы, а одна из девушек сумела кинуть свой шарф так, что он упал ему на плечо. Отбросить его было бы верхом невоспитанности, поэтому Эдуар кивнул красавице, зардевшейся от счастья, и повязал ее шарфик себе на руку. В случае победы он вернет ей шарфик вместе с одним из выигранных призов, а она поднесет ему кубок вина и одарит одним из своих украшений. На приеме графа де Патье, который состоится сразу после окончания турнира, сидеть они будут рядом, деля трапезу и танцы.
Завязывая шарф, Эдуар вдруг понял, что не помнит, как выглядит девушка, объявленная им дамой сердца. Потому что та, ради которой он готов был совершить ни один подвиг, не смотрела на него.
На пир по случаю открытия турнира Эдуар не остался, убравшись к себе в шатер и пытаясь уснуть под звуки музыки и смеха. Он всегда любил эти празднества, но сегодня у него не было настроения. Он перебирал в голове события последних дней, и наконец признался себе, что графиня де Шательро глубоко задела его, ранив прямо в сердце. Почему он не понял этого раньше? Он должен был публично принести ей свои извинения и объявить дамой сердца! Она не посмела бы отказать. Он метался на своем жестком ложе, жалея об утерянной возможности. Она была бы вынуждена смотреть на него, и даже, возможно, улыбнуться. Как был он глуп!
До самого утра Эдуар не мог уснуть. Забылся он, когда звуки празднества совсем стихли, но вскоре проснулся. Не в силах больше оставаться в темноте и слушать сопение Жана и Андрэ, он вышел прогуляться к реке. Голова гудела от бессонной ночи. Он прислонился спиной к дереву и смотрел, как восходит солнце, медленно поднимаясь из-за деревьев и золотя их верхушки. Когда эта несносная женщина успела пустить стрелу, застрявшую занозой в его сердце? И что же ему делать, чтобы избавиться от наваждения?
Глава 4
Ближе к полудню участники турнира собрались на ристалище в полном боевом облачении. Лошади пока стояли привязанными в тени деревьев, ожидая своего часа. В групповом сражении готовилось принять участие около пятидесяти рыцарей. Их шлемы оруженосцы выставили на всеобщее обозрение перед ложей судей. Герольд созвал всех участников в центр ристалища, чтобы вытянуть жребий, но сначала судьи и дамы должны были обойти все шлемы, принимая решение по допуску того или иного участника. Дамы стайкой спустились на песок и прогуливались вдоль шлемов, отпуская шутки и обсуждая их владельцев. Если одна из них коснется шлема, и рекомендует рыцаря, то судьи выслушают ее аргументы. Оскорбивший даму рыцарь не достоин участия в турнире чести, и, если аргументы дамы будут приняты, шлем его будет сбит с постамента, а сам рыцарь избит другими участниками, пока не запросит пощады у рекомендовавшей его дамы, встав на колени и выкрикивая слова покаяния. Судьи, пожилые уважаемые рыцари, совещались, изучая длинные списки заслуг собравшихся рыцарей, боясь допустить к сражениям тех, кто не благороден по рождению или женат на недостойной женщине. Эдуар же ждал, когда все формальности закончатся, оруженосцам позволят ввести лошадей, а сам он возьмется наконец за копье.