Ноа решил, что перед этими тремя даже распинаться не будет.
Женщина прошептала что-то вроде «о, господи». Она поставила заметки у себя в планшете, выключила подсветку.
- Можешь идти, - разрешила она. Затем обернулась ко второму мужчине и Кёлеру. - Можно, да?
Тот снова взглянул на Ноа, прошелся взглядом по его рубашке, волосам, задержался на глазах и лбу, похмурился. Ноа поднял брови, а Кёлер лишь покачал головой.
- Нет-нет, спасибо, можешь идти, - сказал он.
Хоть кто-то сказал «спасибо».
Ноа вышел и столкнулся с мистером Смитом.
- Ну и что? - спросил тот, как любопытный подросток. - Это все, что ли?
- Видимо, - пожал плечами Ноа. - Они странные.
- А спину им зачем смотреть? - спросил мистер Смит.
- Понятия не имею, - ответил Ноа. - Но главное, никто из наших не подошел.
- Они ведь записали тебя.
- Так они и Сэма Паркера записали, - Ноа скривился. - Я пойду к себе, ладно?
Мистер Смит задумчиво кивнул.
Ноа пошел в свою комнату. В приюте было тихо, как всегда во время проверки. Ученики сидели по углам, тыкались в смартфоны или просто бездельничали.
Ноа собирался пойти спать на свой верхний ярус трехъярусной кровати, но, когда повернул в сторону спальни на втором этаже, увидел на подоконнике Мирэ. Та сгорала от любопытства, а Ноа было совершенно нечего ей рассказать.
Они поставили глушилку, чтобы не шептаться, и Ноа кратко поведал, в чем состояла проверка.
- Ты что, свечу опять не зажег? - Мирэ закатила глаза. - Вот же ты... А что потом?
- Ничего. Сказали идти.
- Ноа, ты разыгрываешь меня? Это очень бестолковая проверка. Стоп, а группа крови им зачем?
- Не знаю, может, доноров ищут. Не суть. Моя вторая положительная есть у трети, наверно.
- А раздеваться зачем?
Ноа едва не застонал. Он хотел пойти в кровать и лечь. Лекарства помогли, но полностью от боли не избавили. В голове было пусто, как после суток без сна.
- Мирэ, я не знаю, что они искали, они не доложили мне. Но они этого не нашли.
- Ну-ка сними рубашку.
- Чего?
- Ну покажи свою шею. До куда ты снимал?
- Просто с плеч скинул. Вот так. - И Ноа, повернувшись к Мирэ спиной, продемонстрировал ей то, как скидывал рубашку.
Та прыснула.
- Ну да, это странная проверка, - согласилась она. - Кстати, ты в курсе, что твое родимое пятно с плеча исчезло?
- Правда? - Ноа скосил глаза.
У него было пятно на плече, спускавшееся к лопаткам. Непримечательное, просто длинное — сантиметров около семи, а шириной в два. Сейчас из-за лекарств, которые ему надавал врач, пигментация по грудь пропала и с той, и с другой стороны.
Ноа надел рубашку обратно.
Он подошел этим людям по группе крови. Не могли же они на полном серьезе искать пятно на плече?
В голове ему ответил саркастичный голос мистера Смита: «Да, Бейли, ты такая важная персона, что тебя ищут всем миром».
Ноа улыбнулся этой мысли.
Скорее всего, искали шрамы или отметки. Вероятно, мистер Смит был прав, и разыскивался малолетний преступник. Уж точно не Ноа Бейли, житель приюта Нортон.
Траул
Его секретари обрабатывали информацию о терактах, произошедших этой ночью в трех городах Германии. Необходимо было выяснить, несли ответственность маги или люди, и не пострадали ли члены магического общества.
Спокойные дни Траулу лишь снились.
В сети гуляло видео, снятое любителем поиздеваться над властью, где он ссорился с Леоном. Информационный отдел клятвенно заверил, что постарается удалить ролик с самых популярных сайтов, но уничтожить его полностью не представлялось возможным. Траулу нужно было лишь набраться терпения и подождать, пока лавина комментариев пройдет сама собой. Можно было бы отвлечь внимание публики: информационный отдел предложил найти идею, а Траул разрешил.
И к тому же вот-вот должен был нагрянуть шестнадцатый день рождения сына, которого Траул никогда не видел. Все разом.
Траул прошелся по офису, расположенному в Осло. В это здание они переехали из Рима двенадцать лет назад. По официальной версии, причина была в том, что за Норвегию проголосовало большинство избирателей. Однако, на самом деле находиться в Италии для Траула стало невозможно из-за Доминики, о которой он думал ровно каждый день. Территориальный барьер хоть как-то смог помочь им восстановить относительно холодные отношения, потому как, пока Траул был в Италии, и Доминика об этом знала, она ненавидела его посильней, чем цивилизованный мир — Гитлера. После переезда она смогла здороваться с ним при встречах, не пытаясь плюнуть в лицо. Однажды даже, забывшись, предложила налить ему кофе. Но сколько Траул не вглядывался в ее некогда теплые карие глаза, он не видел ничего, кроме холода. Он разрушил ее жизнь дважды. Первый раз, когда она лишилась ребенка, успев лишь раз взять его на руки; второй, когда Траул пошел на поводу ее выбора не стирать ей память.