- Спасибо, Мирэ, - с чувством сказал Ноа, не сводя глаз с кольца.
- Можешь угостить меня сегодня десертом.
- Забирай, - ответил Ноа.
- Вот так легко? - изумилась Мирэ. - А если будет десерт с твоей любимой клубникой?
- Тогда тебе придется отдать мне половину, - серьезно заключил Ноа.
Мирэ улыбнулась, и в кабинет вошел учитель. Класс начал затихать. Два человека тоже поздравили Ноа с днем рождения и быстро отвернулись.
- Сделали домашнее задание? - спросил мистер Цугава, бодро оглядывая класс.
Раздалось невнятное бормотание. Ноа вздернул брови. Он пытался вспомнить, задавали ли вообще что-то на предыдущем занятии, и сделал вывод, что нет.
Однако Такао Цугава жил в своем особом мире. В том мире, даже когда он забывал произносить какие-то фразы вслух, предполагалось, что ученики все равно должны знать, о чем он подумал. Незнание домашнего задания не освобождало от ответственности.
- Сейчас буду проверять! - заключил мистер Цугава, неудовлетворенный мычанием.
Ноа с горечью уставился в свою тетрадь. Он знал, что будет дальше. Учитель решит, что раз никто не делает здания, то он никчемный учитель и ему следует найти себе другую работу. Начнет рассказывать замогильным голосом историю своей жизни и трех неудавшихся браков. Уйдет в себя. Под конец занятия вспомнит, что должен бы донести материал, и, запинаясь и сбиваясь, прочтет им сумбурную лекцию за пять оставшихся минут, наводнив ее таким количеством междометий и вводных конструкций, что станет непонятно, где у предложения начало, а где конец.
Лучше бы они с Мирэ были сейчас в архиве. Да где угодно.
Так подумал Ноа. И через семь минут Такао Цугава, поняв, что никто не сделал задание, которое он забыл задать, с болью в голосе произнес:
- Я всегда догадывался, что, связывая жизнь с системой образования, совершаю ошибку. Еще в детстве, помню, моя мама, почтенная женщина, кстати говоря, замечала, что...
Ноа застонал. И не он один. Весь класс подхватил его негромкий стон.
Лучше бы он проспал все сегодняшние занятия.
***
Праздничный тортик был — да еще какой! Ноа воззрился на шоколадно-клубничный кусок, источающий запах самого лучшего в мире кондитерского изделия, и не верил глазам. Пришлось взглянуть на Мирэ, чтобы удостовериться: нет, он не спал, и тортик существовал на самом деле.
- Нас завоевали? - спросила Мирэ. – Или это ток-шоу?
Она толкнула сидящую справа от нее девушку и спросила:
- Лиза, наш повар хорошо себя чувствует?
- Старого уволили. Это новый, - ответила Лиза, старательно жуя хрустящий тост.
Ноа и Мирэ одновременно уставились на стол раздачи и действительно увидели позади двух помощников повара новое лицо. Это была невысокая улыбающаяся женщина, выглядящая так, словно попала на лучший праздник в ее жизни.
- Ура, - сказала Мирэ со смешком. - Нас какое-то время будут кормить едой.
- А до этого вас чем кормили, Ким? - спросил голос мистера Смита из-за их спин.
Ноа с Мирэ оглянулись и увидели учителя. Тот посмотрел на торт, стоящий перед Ноа, и произнес:
- День рождения? Поздравляю, Бейли. Ты по этому поводу пропустил мое занятие?
- Нет, голова болела, - соврал Ноа.
- А, ну тогда это, конечно, повод, - ответил мистер Смит. – Реферат сдашь на один день раньше остальных в таком случае.
- Какой реферат? – спросил Ноа.
- А тему узнаешь у подруги, если она их записывала.
Мирэ скривила лицо, и Ноа так понял, что она ничего не записала.
- Я вот зачем здесь, - произнес мистер Смит. – Уильям заболел. Несколько дней будете заниматься архивом без его надзора. Он попросил сказать вам, что его кладовщик будет помогать, если что. Так что не волнуйтесь, одних вас там не оставят.
Ноа и Мирэ почти не волновались. Они работали в архиве уже две недели, и, кроме того, что их все устраивало, они вполне освоились там и умели справляться без Уильяма Салливана. Как он и обещал, никакой опасности работа по разбору хлама не представляла. Ноа разобрал уже целую кучу. Сперва шло туго, он проверял каждую вещь по три раза и часто ходил к сэру Уильяму за консультацией. Салливана это нисколько не утомляло, он охотно объяснял Ноа, что делать в том или ином случае и вообще представлял собой ту версию учителя, которой так недоставало в приюте Нортона.
Разбор был таким: Ноа брал вещь, сканировал ее магией на скрытые свойства, осматривал и либо бросал в корзину, либо она оказывалась настоящим артефактом. На двадцать бесполезных вещей приходилась хотя бы одна полезная. В последнем случае Ноа брал листок бумаги, писал на нем название предмета и отмеченные им странные свойства, приклеивал к предмету и отправлял в коробку, коротко обозначенную как «Прошли».