Ноа снова сосредоточился, на этот раз на темноте, что его окружала.
- Исчезни, - прошептал он, разгоняя мрак сразу двумя руками.
Один из учебников твердил: «Уберите тьму жестом, словно это паутина».
Он пробовал снова и опять, косился на тень, которая вросла в свое место.
- Кто ты? – вдруг спросил он у тени, сам удивленный своими словами.
Тень не ответила. Но Ноа увидел, как тень подняла руки, имитируя его предыдущие движения… В следующий миг его ослепил свет ламп цокольного этажа архива. Ноа лежал на треснувшем полу в нескольких шагах от того места, где работал, а неподалеку моргала дезориентированная Мирэ. Никаких теней больше не было.
- Что это за чертовщина? – прохрипел Ноа, поднимаясь с пола и помогая Мирэ.
- Понятия не имею, - Мирэ дико озиралась. - Там было темно и пусто. Я думала, что ослепла. Как мы выбрались?
- Не знаю, - ответил Ноа. – Я даже не понял, где был.
- Там как в гробу, да? - сказала Мирэ.
- Ты никого не видела? – спросил Ноа.
Мирэ задумалась
- Нет, думаю, нет. А ты?
Ноа рассказал о тени. Потом они с Мирэ посмотрели на охранные амулеты – те вели себя спокойно.
- Тень? – Мирэ опасливо смотрела на флакон, который валялся на полу, куда его уронил Ноа. – Типа какая-то сущность? Она была на твоей стороне?
- Не уверен, что у нее вообще была сторона.
Ноа вытер лоб, который взмок от пота. А Мирэ охнула и схватила его за руку.
Под кольцом красовался свежий ожог.
Ноа перевел взгляд на треснувший пол. Вполне вероятно, он снова не контролировал магию, а амулет помог ему остановиться, и архив отделался лишь трещиной на белой плитке.
Мирэ обеспокоенно смотрела на Ноа, а тот решил кое-как сгладить ситуацию, сказав:
- Зато мы можем быть уверены, что твой подарок работает.
Они снова уставились на флакон. Ноа был уверен: в нем кто-то жил.
Траул
Он не собирался приходить к Доминике именно в этот день. Но пришел.
Шло второе июня, у Доминики был выходной. Она пекла печенье и слушала любимого Антонио Вивальди, сидя на маленьком балконе. На столике стояли горшки с цветами и наполовину пустая чашка черного кофе.
Доминика не удивилась его визиту. Открыла дверь, кивнула головой, этим жестом приглашая зайти, и ушла вглубь дома первой.
Здесь с годами ничего не менялось. Появлялись какие-то новые вещи взамен старых, но Доминика была из тех, кто даже мебель не передвигает. Ей не требовалась иллюзия перемен для того, чтобы ощущать перемены в себе. А она изменилась.
Ее каштановые волосы некогда длинные теперь были обстрижены до аккуратного каре. Взамен легким платьям пришли юбки-карандаши и брючные костюмы. Из медсестры Доминика переросла во врача-офтальмолога. Ей был уже сорок один год, она закрашивала седину и никогда — никогда — не была замужем. Возможно, ей задавали неудобные вопросы, мол, почему такая красавица не обзавелась семьей. Возможно, Доминика огрызалась в ответ или улыбалась — в зависимости от настроения.
- Будешь чай? - спросила Доминика, когда Траул прошел на кухню.
Она была одета в домашние штаны и футболку. На ногах — только носки. Доминика терпеть не могла тапки.
Траул согласился, и Доминика посоветовала ему налить чай самостоятельно, потому что у нее был выходной, а гостей она не ждала.
И ушла на балкон допивать свой кофе.
Траул вышел к ней через десять минут с кружкой, из которой выглядывала этикетка чайного пакетика. Пахло яблоками. Доминика не пила чисто черный чай, предпочитая разные вкусовые добавки. Траул не слишком был расположен к ним, но приносить чай с собой было глупо, а покупать отдельную упаковку специально для него Доминика ни в этой, ни в следующей жизни не собиралась.
Между ними царило понимание и холодная война.
Траул любил эту женщину. Он даже не предпринимал попыток забыть ее, потому что знал, что они не увенчаются успехом. Доминика, он был уверен, тоже в какой-то мере любила его, но ненависть к нему была посильней, и любовь ее уже давно мутировала в новую форму. Траул бы назвал ее злостной, яростной привязанностью.
- Пришел отметить день рождение нашего сына? - спросила Доминика, не сумев скрыть яда в голосе. - У меня ничего нет, кроме печенья.
- Да, пришел поэтому, - ответил Траул.
- Я думаю, - сказала Доминика, - он любил бы меня, а ты бы его бесил. Мне так кажется.
Траул ничего не ответил. Он сел на соседний с Доминикой стул и тоже уставился на улицу Рима. Доминика жила в довольно шумном районе, но сейчас грохот окружающего мира не отвлекал, а наоборот словно погружал в транс. Им в принципе не нужно было разговаривать, чтобы понимать, кто и в каком направлении думал.
Вопрос, который мучил Доминику, Траул знал. Она понимала, что задавать его бессмысленно, ведь Траул ничего не сказал, когда пришел, но не спросить она не могла физически. И раз, два, три...