- Давай не на людях, с ними вечно проблемы, - предложила Мирэ. – Я… м-м-м… - Она задумалась. – Перекрашу крышу вон того дома.
Она ткнула на бежевый дом с большими окнами, где располагалась юридическая фирма.
- Идет, - сказал Ноа.
Мирэ высунула кончик языка, а Ноа уставился на крышу. Она засияла, как при ярком солнце. Темно-коричневый цвет заискрился, кое-где поплыл, словно жидкий. Мирэ выдавила из себя обиженный стон, но не успокоилась. Крыша меняла цвет. Сперва стала белой, потом приобрела выраженный бордовый оттенок. Но, там, где она поплыла, остались разводы.
- Зараза, - резюмировала Мирэ.
- Не засчитывается, - хмыкнул Ноа.
- Эй, я ее перекрасила.
- Она выглядит по-уродски!
- Но я ведь перекрасила!
- Ладно, хорошо, пусть. Два-ноль в твою пользу.
Мирэ вздохнула.
- Нет, ты прав. Она уродская. Один-ноль.
Ноа заглянул в ее стаканчик.
- Тебе ничего не подсыпали в мороженое? Слишком быстро согласилась.
И получил удар по плечу.
Они шли дальше. Вышли к пустой остановке неподалеку от многоэтажных зданий, и Мирэ предложила сесть.
- Нет, над движущимися машинами я эксперименты ставить не буду. Мне поезда хватило, спасибо, - сказал Ноа.
- Да ладно тебе, это случилось всего раз. Мы могли бы просто…
- Нет. Точка.
Они сели на скамейку на остановке. Ноа лениво прочитал афишу о новом фильме, вышедшем в кинотеатре. Рядом висела бумажка с просьбой помочь найти сбежавшего пса. Ноа посмотрел в глаза овчарки и вздохнул. Он хотел собаку. Огромную, чтобы походила на маленького медведя.
- Я пересажу вон то дерево, - сказал Ноа, отрываясь от пса и продолжая их маленькое соревнование.
Пришлось поднимать куски асфальта, чтобы ствол и корни по миллиметру перемещались вправо. Он видел даже через дорогу, как взлетают в воздух и замирают там частички земли, пока дерево целенаправленно движется в сторону. Пришлось еще оглушить небольшой участок, чтобы автомобилисты не почувствовали вибрации, хоть дерево росло и поодаль от дороги.
Когда последний кусок асфальта был положен на место, Ноа торжествующе улыбнулся.
- Ну как, а? – спросил он.
- Ты передвинул его на сколько, сантиметров на десять, что ли? – небрежно отозвалась Мирэ. – Ладно, один-один. А я тогда…
Они вдоволь развлеклись, пересадив кустарник, создав из веток гнездо. Изменили афишу, возле которой сидели. Мирэ даже сделала их невидимыми и заставила скамейку на остановке пролететь в метре над землей. Потом Ноа, припомнив руну поиска, наскреб ее ногтем на объявлении с собакой.
- Не сработает. Она должна быть на пропавшей вещи тоже, - заметила Мирэ.
- Я не силен в рунах.
- Я знаю. Смотри. – Мирэ потерла палец и стала водить по лавке между ними. – Например, руна Пана – самая простая: одна линия под углом шестьдесят градусов, вторая – сто десять, верхняя горизонтальная линия пересекает только одну из вертикальных. Это руна необнаружения.
- Я ее знаю, вроде, - сказал Ноа. – Скрывает что угодно и имеет только один ключ. Больше ничем не взламывается.
- Ага. А ключ должен перекрыть ее же. Если ты просто нарисуешь отдельно руну с ключом, она не подействует. Руну нужно закрыть, - Мирэ нарисовала линию, пересекающую все три линии руны Пана. – Вуаля!
Однако «вуаля» Мирэ Ноа проигнорировал. Он краем глаза заметил на самом краю скамьи руну Пана, начерченную каким-то тонким острым предметом. Она была не такая уж и маленькая.
- Мирэ, - позвал он.
- Ну что? - Мирэ уже собиралась читать лекцию о следующей руне и была недовольна тем, что ее отвлекали.
- Смотри, - Ноа ткнул пальцем в руну Пана.
Мирэ сощурилась.
- Что там?
- Руна.
- Да нет, это просто трещины или краска облупилась, - не поверила Мирэ.
Ноа подавил саркастическое «правда, что ли» и вместо этого присел на корточки возле скамьи. Нет, ему не показалось, это была натуральная руна, а не случайные трещины на дереве. Ноа дошел до мусорного бака, куда он и Мирэ бросили стаканчики и ложки и выудил оттуда ложку. Мирэ исторгла звук отвращения.
Прочертить замыкающую линию оказалось трудно. Испортить руну было проще простого, но линия, пусть и кривая, все же была начерчена. Брови Ноа поползли вверх, когда он увидел маленького плюшевого медведя, наспех и кое-как всунутого между дощечками под лавкой.
- Медведь? – Мирэ тоже изумилась, присаживаясь возле Ноа.
Она вынула игрушку и брезгливо осмотрела.
- Зачем прятать медведя? – спросила она.
Ноа не знал. Может, ребенок-маг показывал родителям свои навыки. Или родители – ребенку. Последнее было более вероятно, так как дети начинали изучать руны после двенадцати, а играть с медведями прекращали до.