Многое из того, что нравилось Ноа, просто не проверялось, а многое из того, что проверялось, не нравилось Ноа. Социология и политология были сданы, потому что Ноа периодически смотрел новости, благодаря Мирэ, а практическую защиту Ноа отрабатывал самостоятельно и мог сдать ее, даже пребывая в коме.
Мирэ с кислым лицом порадовалась своим отличным знаниям политологии и информатики и сообщила, что ее практическая защита была оценена всего лишь на «удовлетворительно».
- Почему ты провалила практическую защиту? - удивился Ноа, рассматривая ее табель. - Хотя бы «хорошо» должна была получить.
Мирэ махнула рукой.
- У меня жутко болела голова на тесте. А на практике я боялась, что стошнит.
- Соболезную, - с жалостью сказал Ноа, вспомнив, что Мирэ в тот день была бледной и говорила мало.
- Тому, что я девчонка? Это природа, - усмехнулась Мирэ. - Брось. В следующем году на выпускных экзаменах я наберу одни «отлично». А это...
Теперь весь остаток лета можно было ездить в архив, не согласуя расписание там и расписание в приюте. Уильям Салливан предупредил Ноа и Мирэ, что в пятницу ожидается новая поставка изрядного количества хлама к ним в распоряжение, и попросил одеть на себя что-то похуже.
- Ужасно пыльные коробки из Мексики, - заявил он.
Поэтому, когда в пятницу утром Ноа и Мирэ встретились в кабинете Джозефа Смита, на одном были толстовка и старые джинсы, а на другой — потрепанный джинсовый комбинезон, в котором разве что стены красить.
- А что, туда уже в бомжеватом виде пускают? - поразился Смит, которого хлебом не корми — дай что-нибудь прокомментировать.
- Ага, - сказал Ноа. - Сегодня там грязно.
Смит что-то промычал и к бесконечному изумлению Ноа и Мирэ вынул два шоколадных батончика известной марки из кармана пиджака и протянул им.
- Берите-берите, - сказал он, недовольный тем, что его вынуждали вербально оправдывать свои действия. - Уилл вас так хвалил, аж чуть ли не плакал от восхищения. Я тоже чуть не заплакал, глядя на него. Так что вот. Молодцы.
- Спасибо, мистер Смит, - искренне поблагодарил Ноа, пихая оба батончика в карман толстовки: Мирэ была слишком шокирована, чтобы взять свой самостоятельно.
Смит неловко похлопал Ноа по плечу и кивнул на портал, предлагая им двоим исчезнуть, наконец, и прервать эту неловкую сцену.
Мирэ все еще смотрела на Смита, как на новое чудо света, и Ноа пришлось проводить ее к кольцу портала, ухватив за кисть. Шагая в портал, Ноа думал, что Смит подарил ему что-то второй раз в жизни: в первый раз несколько лет назад вручил книгу, устав слушать нытье на ее счет.
Уильям Салливан преуменьшил, назвав коробки из Мексики ужасно пыльными. Они были не ужасно пыльными: два мешка, к примеру, выглядели так, словно их достали из глубокой влажной могилы.
Ноа увидел копошащегося Джо Беннетта, который брезгливо рассматривал маленькую коробку и грыз зубочистку. Ноа махнул ему, и Джо отвлекся от находки.
- Привет, - он подошел к Ноа и Мирэ. - Видали, сколько натащили?
- А что случилось? - спросила Мирэ.
- В Мексике нашли оккультное кладбище с алтарем, - ответил Джо небрежно. - В мешки особо не лазайте, там кости котов и лошадей. Я их позже заберу. Если найдете человеческий череп, не трогайте руками. Заверните его во что-нибудь и отложите. Я уйду наверх, там надо помочь с выводком свиней.
Мирэ выглядела зеленой. Ноа не сомневался, что и сам достаточно побелел, услышав про убитых животных и людские останки. Он покосился на мешки, и Джо, заметив это, почти дружелюбно хмыкнул.
- Не бойся, если встретятся души, поднятые магией, мы их быстро упакуем. Призраки обладают интеллектом только в кино, на самом деле, когда мертвых возвращают, от людей и ума там ничего нет. Пустая бестолковая оболочка, хуже овоща.
- А как же маги, которые сознательно приняли бестелесную оболочку? - спросила Мирэ.
- А это уже иная форма жизни, и ее здесь быть не может, - ответил Джо, и, выбрав весь суточный лимит слов, ушел по своим делам.
Ноа и Мирэ остались наедине с мешками с костьми и перспективой увидеть ожившие тени убитых котов и лошадей. Мирэ надела защитный амулет и две пары перчаток на руки. С протяжным «фу-у-у» она ринулась на коробки. Без энтузиазма.
Ноа, как джентльмен, выбрал себе самый грязный пакет с плохо просвечивающим в нем тряпьем. Тряпьем оказалось полуистлевшее нечто, бывшее чьей-то одеждой. На одежду налипла то ли грязь, то ли кровь. Ноа с выражением крайней брезгливости аккуратно выуживал одну тряпку за одной, хватаясь за них кончиками большого и указательного пальцев. Сканирование показывало, что одежда была всего лишь одеждой. Хоть и с алтаря, по всей видимости.