Они разбирали кладбище из Мексики около четырех дней. А, возвращаясь в приют, бежали смотреть, как там поживал под лавкой уродливый плюшевый зверь.
В последних числах июня, когда кладбище было разобрано, а Ноа с Мирэ с двадцатой или сороковой попытки под надзором Салливана стерли-таки трех понурых призраков коней, медведь из-под лавки пропал.
Мирэ увидела это первой и затрясла Ноа за рукав. А Ноа слепым не был, он и сам видел, что начерченная им руна Пана была взломана.
- Я же говорил, что это чье-то! - сказал он Мирэ с неприкрытым возмущением.
- Давай, может, поспорим, что это было не лекарство для маленькой больной девчушки? - с вызовом спросила Мирэ.
Мимо ездили машины, солнце палило так, что впору было закапываться в песок на пляже, а Ноа как дурак рассматривал остановку и черту, идущую через руну, нарисованную чужой рукой.
Мирэ оглядывалась. Что она искала? Думала, хозяин медведя выпрыгнет на них с криком «Бу!»?
Ноа от облегчения готов был расцеловать эту грязную лавку, на которой посидело или полежало достаточное число людей. Медведь вернулся к хозяину и наконец-то исчез из их жизни! Ноа клялся себе, что это был последний раз, когда он взял чужое, каким бы брошенным или невинным оно не выглядело. Хозяину вещи в любом случае эта вещь была нужнее.
- А теперь я вплотную займусь созданием копии, - заявила Мирэ.
- А? - Ноа быстро оглянулся на нее и тут же снова перевел взгляд на лавку.
- Копии, - повторила Мирэ.
- Ой, да сдалась она тебе.
- Сдалась, - подтвердила Мирэ. - Мне хочется знать, что прячут в людных местах. Возможно, это психоделик. Люди любят таким образом их передавать, маскируя подо что-то. Я уверена, что это психоде...
Она не договорила.
Ноа повернулся, чтобы узнать, что так отвлекло Мирэ от речи в защиту своей теории, как воздух покинул его легкие, а конечности разом онемели. Мирэ в ужасе молчала, вытянув шею, а позади нее мерцало прозрачное существо, приставившее ей острие прозрачного ножа к горлу. Существо было человеком. Ноа во все глаза смотрел на него, не шевелясь, боясь даже вдохнуть неправильно, чтобы Мирэ не тронули.
Магия невидимости распространялась по телу неизвестного неравномерно. Если бы на остановке были люди, они бы увидели то же, что Ноа: мерцающее существо, похожее на ожившую водяную статую.
- Добрый день, юные воры, - поприветствовал их незнакомец.
Голос выдавал в нем мужчину. Мирэ охнула, когда он недружелюбно тряхнул ее.
- Отпусти ее, - попросил Ноа, как ему казалось ровным голосом.
- Заткнись, парень. Мне нужно то, чего не достает в футляре. Две ампулы. Живо! Или я убью эту девку у тебя на глазах, а потом и тебя в придачу.
- Мы их разбили, - быстро ответил Ноа. Язык работал раньше головы.
- Да, мы разб... - попыталась Мирэ, но ее прервали.
- Еще раз: заткнитесь. Я слышал все. Ампулы у вас, вы их копировать вздумали. Так, что ли? Ты, - прозрачный нож на мгновение оторвался от шеи Мирэ и ткнулся в сторону Ноа, - бегом тащи ампулы сюда. Я с твоей подружкой буду ждать тебя. Не придешь в течение двух часов с двумя ампулами, я перережу ей горло, а тело брошу на дорогу под колеса первого же фургона. Все ясно?
Ноа не дышал. Две ампулы. Он без каких-либо проблем рванул бы за ампулами, но у него была всего одна. Одна. Не две. А копировать предметы он не умел.
Но Ноа дернулся, потому что Мирэ царапнули кожу на шее. Капля крови стекла за ворот светлой футболки, а невидимка приказал:
- Быстро-быстро, парень. Я не блефую.
Ноа и не сомневался.
- Я скоро, - сказал он совершенно бледной, до смерти напуганной Мирэ.
Он рванул в сторону приюта. Ноги слушались неважно. Ноа несколько раз споткнулся, но не останавливался. Он летел мимо остановок, домов, людей, которые пили кофе, шли куда-то и не представляли, что Мирэ сейчас сидела в обнимку с тварью, которая собиралась ее убить.
Ноа и сам слабо это понимал. Еще полчаса назад они непринужденно болтали, и вот...
В приюте Ноа оказался через каких-то тридцать пять минут. Задыхаясь, отмахнулся от Жана, который радостно верещал что-то о приемной семье, вбежал в комнату девчонок, где жила Мирэ. Сидящие там трое подружек, которые смотрели ролик с японской рок-группой, состоящей сплошь из красавчиков, недовольно зашикали и зашипели на него. Ноа отмахнулся и от них тоже.
Копаться в вещах Мирэ ему пока не доводилось. Он схватил маленький коричневый рюкзак, вывалил оттуда резинку для волос, расческу, какие-то фантики, мятные леденцы, лимонные леденцы, упаковку средств личной гигиены, пенал с жирафами. Пенал открыл, едва не вырвав молнию с корнем, и выудил заветную ампулу, заботливо покоящуюся в новом футляре.
Ампула была зажата в руке, а Ноа опустился на пол, краем уха слушая японский рок и думая.