Последний вопрос был адресован Леону.
- Доминика, он жив, я гарантирую, но, почему руна потускнела, сказать не могу.
- Ему плохо? Он умирает? Что это значит? Вы же маги, честное слово, а не цирковые фокусники! Не клоуны какие-то!
- Мы не знаем, - вмешался Траул. – Все, что мы можем сказать, это то, что он жив.
Он отдал тряпицу Доминике. Та держала ее на ладонях, как величайшее сокровище.
Траул мог себе представить. Доминика была матерью того, кого никогда не видела, но кто жил, и все, что у нее было, это не видеосвязь, не короткие текстовые сообщения, не даже клочок фотографии, а белая ткань с руной Пана, которая могла либо светиться, и это было хорошо, либо не светиться, и это была катастрофа. Доминика была матерью уже шестнадцать лет, но не была матерью ни одного дня.
- Я не могу так, - беспомощно просипела Доминика и ушла на кухню, где загремела посуда.
Леон бросил на Траула печальный взгляд и поднялся.
- Наверно, я пойду. Не думаю, что она хочет меня здесь видеть.
- Да, иди, - согласился Траул.
Если Доминика и могла вынести Леона, то только в таком экстренном случае. Траул не гарантировал, что через пять минут она не попытается пырнуть его брата ножом.
Леон ушел, неслышно закрыв за собой дверь, а Траул остался.
Он дошел до кухни и заглянул внутрь. Ткань с руной лежала на столе, на заботливо подложенной под нее салфетке, а Доминика пила красное вино из стакана. Бокал она не нашла.
- Как твоя мама? – спросил Траул.
- Спит под снотворным в соседней комнате. Она не проснется, даже если здесь целый десант зеленых человечков высадится.
- Если хочешь, я могу забрать руну себе, - предложил Траул.
- Забрать? – Доминика неверяще улыбнулась. – У меня что, есть что-то, кроме этого? Хочешь последнее забрать? Только попробуй.
- Ника, я же не потому предложил…
- Я знаю, но больше не смей предлагать! Он мой. Да, может быть, я его никогда не встречу, но, знаешь, зато я каждый день могу видеть, что он существует на одной со мной планете. И я счастлива. О!
Стакан Доминики полетел на пол и разлетелся красными винными ошметками. Доминика не сводила глаз со стола. Траул посмотрел на руну вслед за Доминикой, второй раз за вечер тупея. Но нет, руна просто засеребрилась, как раньше.
- О боже, - Доминика схватилась за сердце и рассмеялась. - Господи, вот же!
Траул подумал, что тоже не прочь выпить. Он провел рукой над осколками, те сгруппировались, образовали комок, и Траул выбросил его в мусорный пакет. Затем он взял им с Доминикой по стакану и разлил остатки вина.
- Я не предлагала тебе пить со мной, - заметила Доминика.
- Мне все равно, - ответил Траул.
Он одним махом опрокинул в себя дорогое вкусное вино, которое предлагалось дегустировать, не сводя с руны глаз. «Что это было?», - думал он.
- 11 -
Когда Ноа открыл глаза, в них тут же прокрался свет дня, и пришлось зажмуриться обратно, потому что голова гудела и все тело словно плыло. Ноа не сомневался, что заработает инсульт, если прямо сейчас додумается вскочить на ноги.
Он пощупал ткань под рукой и понял, что лежал в кровати. Кровать была твердой, подушка — большой и приятной. Запах Ноа не нравился. Пахло хлоркой, словно по помещениям не так давно прошлась уборщица в перчатках, и аромат дезинфекции еще не успел выветриться.
Ноа снова попытался открыть глаза, хотя делать ему этого совершенно не хотелось. Несмотря на пробуждение, все тело жаждало лишь одного — уснуть вновь и проспать столько, сколько потребуется для полного восстановления сил. Ему было откровенно плохо, и соображать здраво не выходило. То и дело наплывали смутные подозрения, что лежать в кровати — это не то, где он должен быть и что он должен делать, потому что в последний раз Ноа помнил себя на ночной дороге в неизвестной стране.
- Ну и как ты? - спросил голос Мирэ откуда-то со стороны.
Ноа все же открыл глаза и не сразу увидел ее. Мирэ стояла возле выхода на улицу, скрестив руки и подставив лицо под солнечный свет. Она выглядела гораздо чище и спокойней, чем, когда они спасались бегством. Ноа заторможенно моргал, рассматривая ее. Сколько же времени прошло? Вряд ли пара часов.
Где они оба находились, сказать было трудно. Морщась, Ноа сел, и скользнул взглядом по помещению: каменные стены, несколько кроватей, арка над дверью, украшенная уже старой фреской. Первое, что пришло в голову Ноа, уставившемуся на дверной проем и фреску — они в мусульманской стране. В Арабских Эмиратах или в Египте, к примеру.
- Где мы? - спросил Ноа, оглядываясь и замечая столик с подносом и стоящим на нем графином и чашками с росписью.