- Это когда? – спросил Ноа, который услышал слово «Агадир» впервые от Мирэ.
- Когда угодно, Ноа. Хоть в бессознательном возрасте. Ведь… - Мирэ облизала губы, - ты выбрал в качестве конечного пункта не пустыню, не стену, не лунный кратер, не вершину Эвереста. Ты выбрал конкретное место, конкретное помещение. Почему? Как это работает?
Ноа, которому мешали думать, что делать с ампулой, только закатил глаза к небу, мысленно требуя у него вмешательства. Они вышли на трассу, ведущую к городу, и зашагали по обочине из песка и мелких камушков, шуршащих под ногами.
- Я ничего не выбирал. Я не знаю, каким образом сумел телепортироваться, а ты требуешь от меня ответа, почему именно Агадир? Понятия не имею. Я не знаю этого места, и в этом монастыре я был впервые.
- Я так не считаю.
- Считай так, как считается, Мирэ, честное слово. Потому что я не могу помочь тебе с этой загадкой.
Они замолчали. Мимо проехала машина с играющей внутри арабской музыкой, а они забыли, что хотели поймать попутку. Да и нужно ли? Город уже был виден, огни призывно манили в поле зрения. Оставалось чуть больше одного километра.
- Где тебя нашли перед приютом? – спросила Мирэ.
- В Канаде.
- На трассе, да? И что младенец делал на трассе один?
- По всей видимости, лежал. Что еще может делать младенец?
- Ноа…
- Ну что? Что?
- Ты не думаешь, что в твоем прошлом что-то произошло?
- Меня в прошлом бросили родители. Вероятно, на дороге. А тебя они бросили в метро. Давай порассуждаем, не тайный ли это знак.
- Но ведь одно дело – это метро с высокой проходимостью и высокой вероятностью быть найденным, верно? – Мирэ покусала губу. Ей не нравилось говорить о том, что ее, как мусор, оставили на лавке, не удосужившись донести даже до больницы. – А другое – какое-то шоссе.
Ноа криво улыбнулся.
- Давай предположим, что твои родители были больше озабочены твоей судьбой, а мои просто выбросили меня по пути. Да и мало ли причин оказаться на шоссе. Вот сейчас я тоже непойми где, хотя казалось бы.
Ноа замолчал, пережевывая то, что сказал. Он, кажется, понял, что пыталась обмозговать Мирэ. Сейчас их забросило куда-то по его вине. Не намекала ли Мирэ на то, что и на трассе в Канаде Ноа оказался потому же, почему оказался в монастыре в Марокко?
Ноа потряс головой. Этого ему не хватало! Во-первых, Беата Кравчик всем сообщала, что их нашли на дороге/на пороге/на единороге/на хот-доге – выбирай любой вариант. Во-вторых… А собственно, и во-вторых не нужно, когда есть такое существенное во-первых.
- Кравчик могла придумать про трассу, - сказал Ноа вслух, чтобы и Мирэ поняла.
- Могла, - согласилась та. – А могла и не придумать. Кто знает, Ноа, кто знает.
- Бессмысленно рассуждать о том, что не доказать. Давай лучше подумаем, куда мы идем.
- В отель, - решительно сказала Мирэ. – Я еще в интернет зайду и найду номер нашего приюта, позвоню Смиту, спрошу, как там дела.
Ноа хотел было заявить, что у них не было денег на отели, но не стал. Кому будет лучше, если они заночуют на лавке? Отель не станет беднее из-за одного номера. К тому же, Ноа не отказался бы от душа и куска мяса. В монастыре их не баловали разнообразной пищей.
Голова вдруг закружилась без предупреждения и демонстративной перчатки в лицо. Ноа запнулся, но Мирэ не заметила, продолжая идти к светящимся вдали окнам города. По рукам словно пробежал электрический ток, застряв в ладонях. Ноа сжал руки в кулаки, впился ногтями в кожу, концентрируясь на шагах. Шаг, шаг, правая нога, левая нога… Главное не перепутать!
К губе скользнула влага. Ноа слизнул ее, ощутив отвратительный вкус крови.
- Ноа? – Мирэ, наконец, обратила внимание, что он отстал. – Эй, эй!
Она подскочила к нему, убрала руку от лица и с ужасом уставилась.
- Боже, тебе плохо? Присядь… Куда только? Вон туда давай. Давай!
Ноа был согласен присесть и на землю. Он не понимал, что происходило, и в панике думал, что сейчас снова перенесет их с Мирэ куда-нибудь, сейчас снова что-то выкинет! В мозгу пронеслось идиотское «Только бы не в космос, там нет кислорода».
Голова тяжелела и отказывалась соображать. Ноа понял, что упал на колени. Земля качалась как маятник, вращалась, и Ноа не понимал, куда наклониться, чтобы не лечь.
От колющей боли в ладонях нужно было избавляться. Не думая, Ноа выкинул руку, выбрасывая в пустырь перед собой все то, от чего хотелось расчесать кожу до мяса. Кустарник через дорогу разорвало на части, трава вокруг загорелась, узкой пылающей тропкой убегая вдаль.
Голову начало отпускать. Ноа держался одной рукой за землю, пропуская между пальцев песок и какие-то жалкие травинки, чтобы не упасть еще ниже. Мирэ шептала успокаивающие слова.