- Я и не стремлюсь, - ответил Ноа.
- Почему лодку не покрасил?
- Предлагаешь позаимствовать кусок краски с пола? - спросил Ноа. - Вандализм не моя стихия. Нет краски — нет покраски. А ты ворчишь, как старуха Кравчик.
- Я хотела попробовать хоть что-то. Один конкурс — что здесь такого? – Мирэ вздохнула. - Мы здесь только гнием без пользы.
Ноа и сам об этом постоянно думал. Думал, почему они не попали в нормальный детский дом, в семью опекунов. Да куда угодно! Нет, им повезло оказаться в выгребной яме под именем «Нортон», где на завтрак всегда была каша, а понятие коллективных поездок куда-либо отсутствовало в лексиконе. Где-то там стояли пятизвездочные отели, а их заселили на окраину в гостиницу, которая о звездах имела весьма смутное представление.
- Давай после шестнадцати устроимся на подработку и съездим на другие конкурсы. У нас будет в запасе немного времени, чтобы поступить в колледж. Заодно попрактикуемся перед этим.
- А до этого времени будем мирно жить в этой богадельне? Отстой, - сказала Мирэ.
- Ага, - согласился Ноа и открыл тетрадь. До конца занятия оставалось еще двадцать минут, нужно было написать хоть что-нибудь полезное.
- 2 -
Мирэ Ким по происхождению оказалась стопроцентной кореянкой, что было неудивительно, учитывая ее четкие азиатские черты лица. Выясняя, какие гены в ком преобладают, за Корею голосовал Ноа, а сама Мирэ заблуждалась насчет Китая. В итоге Ноа победил.
- У тебя же корейская фамилия, - объяснял потом Ноа.
- Фамилия – не показатель. Твоя тому пример, - отрезала Мирэ. – Посмотрели, что азиатка, и выдали первую попавшуюся фамилию из поисковика.
Тогда, три года назад, выяснять, из каких стран они взялись, было весело.
Языковые барьеры в мире магии давно были стерты амулетами. Если в двадцатом веке, чтобы понимать колдуна из другой страны, требовалось либо владение языком, либо деньги, сейчас амулет мультилингво покупался в любой магической лавке за деньги, которые можно было найти, запустив руку в карман. Конечно, дешевые амулеты и качество предлагали дешевое, переводя фразеологизмы сочетаниями, не существующими в природе, но выбор амулетов был огромным, и каждый маг имел возможность так или иначе понимать собеседника.
Мирэ периодически пыталась выучить корейский. Живя, как и Ноа, в мире, куда ее поместили насильно, Мирэ считала родным английский, на котором говорила, однако ей было интересно — корни все-таки. Поэтому время от времени ее можно было застать с самоучителем в обнимку. Процесс шел медленно и туго. Изучение языков для Мирэ было делом скучным, унылым, и все, что ее вело, это настойчивость.
Ноа в отличие от подруги не собирался учить итальянский или немецкий. Зачем? Те, кто говорили на этих языках, вышвырнули его в Канаду, и Ноа не ощущал потребности вдруг обрести себя посредством изучения культуры тех стран, откуда его родственники были родом. У них с Мирэ были разные точки зрения на этот вопрос.
Мирэ любила, читая книги, удобно устраиваться в кресле, складывая ноги мыслимым только для йогов образом. У них в приюте был маленький читальный зал — и по совместительству библиотека — на чердаке. Кресел было ровно десять штук, зато подушек хоть отбавляй. Младшие часто валялись прямо на полу, да и Ноа предпочитал одну подушку класть на пол, а вторую — между спиной и стеной для удобства. И пока Мирэ всматривалась в линии, которые звала хангылем, Ноа вчитывался во «Время без границ» за авторством небезызвестного индийского темного мага — Раджана Пателя. У Раджана было целых четыре научных труда, которые Ноа просто обожал. Писал этот человек открыто и понятно даже для подростка, используя массу схем и примеров.
- Привет, - в один из таких дней к Ноа и Мирэ подошел жующий бутерброд с сыром Жан Буве — урожденный француз десяти лет.
Жан был пухлолицым ребенком с голубыми глазами и светлыми волосами. Он часто был один и часто на чердаке, забившись в угол и изучая какие-то сложные для ребенка вещи. Потихоньку он прибился к Ноа, который в свои пятнадцать иногда ощущал себя папочкой этого доверчивого и болтливого создания.
- А я нашел книжку комиксов про Флэша, - поделился Жан таинственным голосом.
- Ну и как? - спросил Ноа, заранее зная ответ.
- Учебники по биологии куда интересней, - вздохнул Жан и без спроса бухнулся рядом с Ноа.
Жан Буве был типичным заучкой из тех, кому даже строгое воспитание было не нужно, чтобы рука сама находила учебник. Тяга к получению знаний жила вместе с Жаном и все, что он делал, — позволял ей брать над собой верх. Ноа ему даже немного завидовал; самому ему порой приходилось заставлять себя прочесть ту или иную полезную вещь. Хотя кое-что давалось Ноа настолько легко, что даже пугало время от времени. Об этом знали немногие, Ноа не любил распространяться или хвастаться. Тем более что хвастаться было и нечем.