Разговор завершился. Ноа убрал трубку от вспотевшего уха.
- Химик? - тут же спросила Мирэ. - То есть, когда я требовала узнать, что это была за жижа, тебе идея не нравилась, а теперь вот оно как, да?
- Когда ты требовала, эта жижа нам нафиг нужна не была, а теперь нас из-за нее чуть не убили, а я пробыл в отключке двое суток. Так что да, - Ноа развел руками, - я очень заинтересован. Расстроен и заинтересован.
Мирэ хотела что-то сказать, но тут в дверь номера постучали. Ноа напрягся.
- Кто? - крикнула Мирэ.
- Мисс? Можете открыть дверь? - раздалось оттуда.
То, что это были маги, Ноа понял моментально. Амулеты мультилингво переводили арабский язык на английский: настоящие слова говорившего звучали еле слышным фоном. Опытные в использовании амулетов Мирэ и Ноа прекрасно знали, когда с ними говорили на родном языке, а когда — с использованием амулета.
- Вот это срань, - шепнула Мирэ.
Она поставила глушилку отточенным движением пальцев, а Ноа уже влетал в кроссовки, пихал смартфон в карман и засовывал в новый рюкзак Мирэ все, что она из него вытащила. Из мини-бара отправил внутрь бутылку с водой и открыл окно, чтобы выбраться наружу.
Мирэ поспешила за ним. У них было несколько секунд — это максимум, пока магическая полиция не вломится внутрь.
Ноа повезло у первой же дороги, когда он, бешено замахав руками, будто антропоморфная ветряная мельница, остановил такси.
- Нам нужно в Рабат, - сказала Мирэ таксисту.
Тот не говорил по-английски, но понял одно слово.
- Рабат? - переспросил таксист, и Мирэ с Ноа закивали.
Ругая самого себя за то, каким он стал за последние дни, Ноа навел морок на таксиста, и через минуту тот, уверенный в том, что везет в Рабат своих самых близких друзей, мчался в сторону шоссе. Магическая полиция и нажитые проблемы остались маячить в гостеприимном отеле Агадира.
***
До Рабата машина ехала больше десяти часов. За это время Ноа успел поспать, мысленно повиниться перед таксистом, снова поспать, посмотреть в окно и переброситься парой фраз с Мирэ. Та по-партизански молчала почти всю дорогу. Несмотря на то, что водитель понимал английский ровно так же хорошо, как Мирэ – арабский, она предпочитала не рисковать и играла в шпионов. Ноа был всеми руками «за»: болтовня на одни и те же темы его порядком утомила. Он не умел как Мирэ переливать из пустого в порожнее сутки напролет.
Когда они въехали в Рабат, стояла ночь. Горели фонари, окна невысоких домов. Доносился запах океана, на берегу которого располагался город.
Водитель заговорил на своем языке, и только через переводчик, который включила Мирэ в телефоне, стало понятно, что тот пытался понять, какой была конечная точка. Не целый же город, верно?
- Бар Элотс, - сказал Ноа, уверенный, что таксист сейчас попросит их на выход.
Однако морок, наложенный еще днем, до сих пор не давал сбоев. Вот и сейчас водитель, пыхтя, полез в навигатор, ища нужное место. Ноа и Мирэ терпеливо ждали вердикта. Спустя несколько минут таксист заулыбался и махнул рукой прямо, быстро говоря что-то.
- Нашел, наверно, - неуверенно перевел Ноа.
- Спасибо за расшифровку, - откликнулась Мирэ, которая и сама все прекрасно поняла.
Ноа чувствовал себя уставшим, словно весь путь до Рабата прошел пешком с узелком на плечах. Ему надоели эти гонки. Хотелось просто упасть где-то и позволить другим думать вместо него. Скажут пойти направо – пойдет направо.
Однако покой пока был за горизонтом.
Перед непримечательным баром с английским названием Элотс, чьи буквы были полустертыми, машина встала, а водитель принялся сердечно прощаться. Он потряс им обоим руки, как старым друзьям. Ноа стыдливо подумал, что у них не было ничего, чтобы можно было заплатить за дорогу. Мирэ подумала о том же и вручила водителю все оставшееся в рюкзаке печенье.
Уже через минуту Ноа и Мирэ стояли одни на темной улице. Их такси мигнуло фарами где-то за поворотом и растворилось.
Людей на улице не было.
- Что ж, - бодро произнесла Мирэ и подтолкнула Ноа. – Вот мы и на месте, отлично. Еще чуть-чуть — и будем дома.
- Я скучаю по нашей богадельне, - признался Ноа. – Там хотя бы все ясно: когда вставать, куда идти и что делать.
Мирэ пожала плечами и обеспокоенно огляделась.
- Пошли зайдем, - скомандовала она. – Район уж больно тихий, не люблю такие.
Мимо ног Ноа пронеслась газета, задев кроссовки. Он первым шагнул к деревянным дверям и открыл их, выпуская наружу свет из помещения. Перед проемом мелькнула сетка. Ноа инстинктивно зажмурился, думая, что сейчас запутается, но сетка состояла не из ткани, а из светлых лучей, и Ноа беспрепятственно прошел.