Однажды они с Мирэ решили попробовать магию левитации и вращения на тяжелом грузовом поезде. Мирэ, хихикая, осилила всего один вагон, да и тот на несколько мгновений, так, что находящийся внутри машинист и глазом не успел моргнуть. Ноа же смял четыре вагона, как банку из-под газировки. Настолько непринужденно и просто, будто не грузовой поезд поднимал, а левитировал перо из подушки. Люди не пострадали, поезд Ноа от ужаса умудрился распрямить обратно, а Мирэ после долго смотрела на него ставшими огромными глазами и шептала один и тот же вопрос «Что ты пытался сделать?».
Ноа ничего не пытался сделать. Он пытался сделать ровно то же, что пыталась сделать Мирэ.
После ему время от времени удавалось найти объяснения своим так называемым «всплескам магии». Порой это было странно и ненормально, а порой – последствиями недостаточной сосредоточенности. Чересчур много стараний и мало концентрации. Это как убивать комара черенком от лопаты: действий и пыла хоть отбавляй, но жертвой станет скорее экран телевизора, чем мелкое насекомое.
- Ноа-а-а, - проныл Жан. – Поможешь мне с одной темой?
- Нет, - ответил Ноа. – Ты сам все умеешь.
- Ну пожалуйста, - Жан воодушевился. – Это касается чар невидимости. Я знаю, что учитель Смит хвалил тебя. Он нам говорил, что ты понял материал лучше остальных.
- Смит — что? Хвалил? – усмехнулся Ноа.
Жан скривился, мол, хватит вынуждать меня повторять одно и то же. Ноа вздохнул, поняв, что отвязаться не получится, и Жан будет ныть снова и снова: пусть тихо, но надоедливо.
- Ладно, - согласился Ноа. – Но никаких бутербродов.
- Ясно, - Жан демонстративно дожевал последний кусок и радостно заулыбался.
***
Для практики Ноа и Жан решили воспользоваться вечером свободным кабинетом, где им преподавали естественные науки. Кабинет был просторным, хотя в нем и были такие неудачные для пробных занятий магией предметы как колбочки, хрупкие человеческие скелеты в количестве двух штук, штативы и полка с микроскопами. Вообще детям не разрешалось использовать магию без надзора взрослых, а Жан считался еще ребенком, хотя разума ему было не занимать. Ноа прикинул, может ли он считать взрослым себя, но сделал вывод, что юридически он недалеко ушел от Жана. А это значило, что, если в кабинете объявится Кравчик, Смит или кто-то другой из преподавательского состава, им несдобровать.
Однако, дело происходило в восемь вечера. Зная, как сильно любил Джозеф Смит смотреть в это время ситкомы и не любил следить за порядком, Ноа был настроен оптимистично.
- А ты хотел бы знать, кто твои настоящие родители? – спросил Жан, когда они устраивались за столом под выцветшей таблицей Менделеева.
В кабинете пахло недавними опытами. И хлоркой.
Ноа на всякий случай взглянул на пол, припоминая, чем могли закончиться опыты над мышами и лягушками, но мокрых пятен нигде не было видно. Ни пятен, ни ошметков.
- А ты хотел бы знать, что бывает с очень любопытными детьми? – рассеянно ответил Ноа. Он прихватил свою тетрадь с записями и теперь искал нужные.
- Что? – Жан не знал.
- С ними всякая ерунда происходит, - ответил Ноа, и сам не зная.
- Всякая ерунда со мной уже произошла: я же здесь, - мудро изрек десятилетка.
Ноа нашел записи и ткнул в них пальцем, чтобы не потерять.
- И это не предел, - сказал он, уже забыв, о чем его спрашивали. – Так, о чем мы говорили?
- О ерунде?
- Нет, о чарах невидимости. Что такое чары невидимости?
Дверь скрипнула, и вошла Мирэ. Жан тут же отвлекся на нее, и Ноа раздраженно помахал рукой перед его носом.
- Эй, я не хочу тут до утра сидеть, пока ты ворон считаешь. Что такое чары невидимости? - повторил Ноа раздельно.
- А можно я отвечу? - вклинилась Мирэ жизнерадостно.
- Либо сиди молча, либо иди, - бросил ей Ноа.
Мирэ усмехнулась и решила сидеть молча. Она достала смартфон из кармана, надела наушники и уткнулась в экран.
Убедившись, что им с Жаном никто не мешает, Ноа вернулся к объяснению.
- Чары невидимости — это построение барьера на объекте. Так как мы не можем воздействовать на зрение человека, мы воздействуем непосредственно на объект, который нам нужно скрыть. Точнее, - Ноа запнулся, - мы можем воздействовать на зрение, как и на любой орган, но без судебного предписания трогать человеческие тела ни один маг не имеет права. Исключение составляют несколько ситуаций. И мы возвращаемся к тому, что воздействовать мы можем лишь на сам предмет. Есть идеи, как накладываются чары невидимости?