- Я вот красивая, к примеру? - спросила Мирэ.
- Не знаю, - ответил Ноа. - Но ты же друг, а не девушка.
Мирэ приняла вид крайне оскорбленный.
- То есть я, что, бесполая? - уточнила она.
- Нет, конечно, просто...
Ноа снова задумчиво уставился на Мирэ. Разглядывать ее ноги, как ноги Саманты, он точно никогда не порывался. Ему даже в голову это не приходило. Сейчас он посмотрел на ее лицо внимательней. Кожа у Мирэ была гладкой, глаза — веселыми. Ноа захотелось закашляться, изображая припадок , чтобы избежать ответа, но он подумал, что это будет выглядеть подозрительно, и банально сменил тему.
- У нас в приюте скучные девчонки, - заметил он. - У Саманты красивые ноги, но она глупая, ты просто не представляешь.
- Я с ней в одной комнате живу. Думаешь, я не знаю, что у нее в голове?
- Ну вот, в общем, - подытожил Ноа.
Он считал разговор оконченным и не желал больше поднимать тему красоты девчонок. Если бы Мирэ была парнем, то можно было бы поговорить, а так...
Ноа снова задумался о будущем. Он настолько привык постоянно быть в компании одной только Мирэ, что жизнь, которая настанет за пределами стен приюта, выглядела ненастоящей. Конечно, все изменится потом, спустя время. Вероятно, у них даже появятся другие друзья.
Мысль о друзьях заставила встрепенуться. - А что с Жаном? - спросил Ноа. - А? - удивилась Мирэ. - Жан. Его усыновили? Да? - Наверно, - Мирэ не помнила. Ноа встал и пошел к выходу. Сзади раздалось возмущенное «куда это ты?».
- До Кравчик, - бросил Ноа.
Мирэ промычала что-то и с ним не пошла. Ноа дошел до кабинета, где обитала Беата Кравчик. Он опасался, что ее там не будет, но она шаркала вдоль окон и поливала цветы. - Здравствуйте, - поздоровался с ней Ноа. Кравчик обернулась и подняла на него глаза. Когда-то они имели цвет, а теперь казались блеклыми и потусторонними. - А, Ноа, - сказала Кравчик, узнавая его. - Чего ты хотел? - Простите, просто Жана усыновили, а у меня нет его номера. Вы не могли бы дать? - Жана? Буве? Этого негодника? - проскрипела Беата. - А зачем тебе? Ноа сомневался, что может объяснить. Жан не был ему другом, скорее доставучим прилипалой, но некое чувство ответственности зародил. Ноа собирался убедиться, что с парнем все нормально – и только. Он совершенно не скучал по постоянным «почему» и «Ноа, ну помоги», однако без них было немного пустовато. - Он мой друг, - соврал Ноа убедительно.
Кравчик поверила. Она видела, как Жан ходил за ним. - Друг? Да, хорошо. Сейчас поищу номер телефона. - Спасибо, а то... Ноа чуть было не ляпнул, что его старый телефон сломался и Мирэ украла ему новый, но прикусил язык. К счастью, воспитатель его не слушала, занятая поисками. Она искала не где-нибудь, а в кипах бумаг. Листала страницы истертого блокнота, водила пальцем по строчкам, подслеповато щурясь на буквы. Ноа предложил помощь, но был отправлен молчать и сидеть на стуле. Садиться Ноа не стал, но с предложениями больше не лез. Он уже отчаялся. Кравчик не выглядела как человек, уверенный в правильности области поиска, перебирая то одни, то другие бумажки. В ее действиях не было согласованности или логики. Ноа через двадцать минут уже подумывал, как бы улизнуть из кабинета и попытать счастья у Васнецова, но Кравчик хмыкнула и прокаркала, что все нашла. Получив цифры и на всякий случай перепроверив, – доверия к зрению Кравчик у Ноа было ноль – он вернулся к Мирэ. - Зачем тебе номер этого мелкого? - поинтересовалась та, за время отсутствия Ноа не сменившая позы. - Чтобы был. Мало ли. - Ну передавай ему привет от меня. Повезло, усыновили. Будет жить один в комнате. Эх... Ноа набрал Жана, но телефон того оказался выключен. Передавать привет было некому. - Перезвонит, - отмахнулась Мирэ. Ноа тоже не расстроился. Он снова стал читать новости. В четырех стенах им предназначалось сидеть еще неделю.
Траул
Марк Добрин был слишком серьезен, когда входил в кабинет Траула в тот день. Траул хмуро уставился на него. Он не получал плохих новостей уже целых три дня. Слишком хорошо, чтобы продлиться долго.
- Ну что опять? - спросил Траул.
Он не стал откладывать в долгий ящик и сразу налил себе воды. Коньяк тоже был, но стоял в шкафу.
Сарказм его был направлен не на Марка, и тот об этом знал. Добрин учтиво поклонился и тут же — с места в карьер:
- Нашли тело ребенка-мага.
Траул сразу глотнул воды.
- И? - поторопил он.
Трупы — явление не новое, но с новостью Марк пришел лично, а значит, одним телом дело ограничиться не собиралось.
- По отчету наших патологоанатомов, из мальчика выкачивали кровь и по всей видимости магию.