Наконец, раздался звонок. На экране высветился номер Аркадия Смирнова. Настя глубоко вдохнула и ответила.
— Анастасия Вячеславовна, – его голос был холодным, как лёд, но в нём слышались нотки предвкушения. – Я обдумал ваше предложение.
— И? – Настя сцепила пальцы, ожидая вердикта.
— Мой проект очень важен для меня. Но… – он сделал многозначительную паузу, – ваше предложение весьма… убедительно. Я готов уступить вам этот участок. На моих условиях.
Настя почувствовала, как по ней пробежала волна облегчения, смешанная с тревогой.
— Каковы ваши условия, Аркадий Павлович? – спросила она, готовясь к самому худшему.
— В течение месяца вы передаёте мне полный контроль над вашим клубом в Сочи, – произнёс Смирнов. – Все доходы, все активы. Это будет оплатой за участок. И, разумеется, вы станете… моим партнёром. Во всех смыслах.
Настя усмехнулась. Он хотел не только её бизнес, но и её тело. Классика жанра. Клуб в Сочи был её любимым детищем, но Тарасовка… Тарасовка была больше, чем просто бизнес.
— Согласна, – твёрдо произнесла Настя. Цена была высока, но она была готова её заплатить.
Смирнов довольно хмыкнул.
— Тогда жду вас сегодня вечером, Анастасия Вячеславовна. В моём загородном доме. Приезжайте одна. Подробности пришлю по смс.
Настя ехала в такси по загородному шоссе, наблюдая, как последние лучи солнца окрашивают небо в багровые оттенки. Сердце колотилось в груди. Это была не просто сделка. Это была жертва. Она отдавала часть себя, часть своей империи, за призрак прошлого, за землю, которую никогда не видела.
Дом Смирнова был огромным и неприступным, окружённым высоким забором и камерами наблюдения. Его встретил телохранитель и проводил в гостиную. Аркадий Смирнов ждал её там. На нём был шёлковый халат, и в его глазах читалось неприкрытое желание.
— Я знал, что вы придёте, Настя, – сказал он, протягивая ей бокал вина. – Вы производите впечатление женщины, которая всегда добивается своего.
Настя взяла бокал, но не пригубила.
— Вы тоже, Аркадий Павлович.
Он подошёл к ней, его взгляд скользнул по её фигуре.
— Что ж, давайте обсудим детали нашего… партнёрства.
Его голос стал ниже, а рука легла на её поясницу. Настя чувствовала его холодные, расчётливые прикосновения. Она понимала, что эта ночь будет не о страсти, а о власти. О сделке.
Аркадий Смирнов был методичен и требователен. Он не проявлял нежности, но его напористость была подавляющей. Настя закрыла глаза, пытаясь отстраниться от происходящего, но его прикосновения были слишком реальны. Он говорил о бизнесе, о контроле, о слиянии активов, одновременно раздевая её.
Сцена была напряжённой и жёсткой, пропитанной холодным расчётом и демонстрацией власти. Смирнов брал её как собственность, как часть сделки. Он не стремился к её удовольствию, а к полному подчинению, к демонстрации того, кто здесь хозяин. Настя чувствовала себя марионеткой, но в то же время внутри неё росло странное чувство удовлетворения от того, что она способна пойти на это ради своей цели. Она шептала: "Ваша воля, Аркадий Павлович, только ваша воля...", пытаясь обмануть себя, что это не её желание, а лишь условие. Он был доволен её покорностью.
Когда всё закончилось, Настя лежала на шёлковых простынях, чувствуя себя опустошённой. Смирнов встал, застегнул халат.
— Завтра утром мои юристы свяжутся с вашими. А теперь… можете отдыхать. Или ехать домой. Выбор за вами.
Настя поднялась, чувствуя неприятную ломоту в теле. Она натянула на себя платье, её руки дрожали.
— Спасибо, Аркадий Павлович, – произнесла она, её голос был ровным, без единой эмоции. Она знала, что получила то, за чем пришла. Но цена была высока.
Выйдя из дома Смирнова, Настя села в вызванное такси. Взгляд её упал на телефон. Сообщение от Игоря: "Надеюсь, вечер был продуктивным, Анастасия. Мне всё известно."
Настя почувствовала, как по ней пробежал холодок. Он знал. Он знал всё. Он видел. Она ненавидела его за это всеведение, за его вездесущность. Но в то же время, где-то глубоко внутри, ей было странно приятно, что он настолько ею одержим.
Она приказала таксисту ехать не домой, а в гостиницу, где остановился Игорь. Она хотела увидеть его лицо, хотела почувствовать его ярость. Ей нужно было это, чтобы убедиться, что она жива, что она чувствует, что она не просто вещь, которую можно купить или продать.
Она вошла в его номер, не стучась. Игорь стоял у окна, держа в руке бокал виски. Он повернулся, его взгляд был ледяным, полным ярости и разочарования.
— Я же сказал тебе стучаться, Настя, – произнёс он, его голос был низким и угрожающим.
— Мне показалось, что это уже не имеет значения, Игорь Владимирович, – Настя подошла к нему вплотную, её глаза горели вызовом. – Или вы хотите обсудить мой "продуктивный вечер"?
Лицо Игоря потемнело. Он бросил бокал на столик. Стекло с глухим стуком приземлилось на дерево.
— Ты переходишь все границы, Анастасия, – прошипел он, его глаза горели. – Ты не понимаешь, с кем играешь.
— Я прекрасно всё понимаю, – Настя рассмеялась, её смех был полон надрыва. – Ты ревнуешь. Тебя бесит, что я не принадлежу тебе.
Игорь не выдержал. Его рука резко схватила её за волосы, оттягивая голову назад. Его поцелуй был яростным и беспощадным, полным боли и отчаяния. Он брал её так, словно хотел стереть все следы прикосновений других мужчин, словно хотел оставить свой собственный, несмываемый отпечаток. Настя сопротивлялась, но его сила была подавляющей. Она чувствовала, как её тело предательски горит под его прикосновениями.
— Ты моя! – прорычал он ей в губы. – Моя! И ты это поймёшь!
Он подхватил её на руки и бросил на кровать. То, что последовало дальше, было не просто сексом, а битвой воль, столкновением двух огней. Ярость Игоря была безгранична, и Настя отвечала ему такой же дикой, необузданной страстью, смешанной с гневом и желанием доказать, что её нельзя сломить. Он брал её грубо, но Настя отвечала каждым движением тела, показывая, что она не жертва, а участник этой опасной игры. Она смеялась сквозь стоны, когда он входил в неё, словно насмехаясь над его попытками контролировать.
Игорь впивался ей в губы, оставляя жгучие следы на шее и плечах. Он хотел заставить её кричать его имя, умолять. Настя же лишь крепче обнимала его, её ногти впивались в его спину, оставляя длинные красные полосы. Она кончала раз за разом, её тело сотрясалось от судорог, но она не сдавалась, её глаза горели вызовом. Он хотел подчинить, но получал ответ, который заводил его ещё больше.
Когда всё закончилось, оба были измучены, их тела были покрыты потом. Игорь тяжело дышал, его голова уткнулась в изгиб её шеи.
Настя отстранилась от него, её голос был хриплым, но уверенным.
— Ну что, Игорь Владимирович? Убедились, что я до сих пор принадлежу только себе?
Игорь поднял голову, его взгляд был по-прежнему тёмным, но теперь в нём читалось и что-то, похожее на уважение.
— Ты дьявол, Настя, – прошептал он, но в его голосе не было осуждения, только восхищение. – Ты настоящий дьявол. И это… – он провёл пальцем по её скуле, – это меня с ума сводит.
Настя усмехнулась, победоносно. Она знала, что он сломлен. По крайней мере, на эту ночь. И эта маленькая победа стоила всех унижений.
Эта глава показывает, как Настя углубляется в свои "тёмные" сделки, но также раскрывает её стремление к семейным корням. Конфликт с Игорем обостряется, его ревность доходит до пика, но Настя выходит из этой схватки не сломленной, а более сильной и уверенной в себе.