11
Глава 11: Цена любви и холодный расчёт
Признание Игоря повисло в воздухе, обжигая своей откровенностью. Настя чувствовала, как её привычный мир, построенный на расчёте и цинизме, даёт трещину. Она видела его боль, его искренность, и это пугало её больше, чем любая угроза. Игорь стоял перед ней, обнажённый в своих чувствах, и ждал её ответа.
Но Настя была слишком давно в игре, чтобы поддаться эмоциям. Она привыкла всё измерять в категориях выгоды и потерь. Любовь? Это было слишком абстрактно. Слишком опасно.
Она медленно отстранилась от него, её взгляд стал холодным и оценивающим. Она усмехнулась, горько и надменно.
— Любовь? Игорь Владимирович, вы, кажется, меня с кем-то перепутали, — её голос был спокойным, почти безразличным, словно она обсуждала цену акций на бирже. — Я не верю в сказки. И уж тем более не верю в ваши «убийства» и «горящие города». Вы же практичный человек. Давайте говорить на вашем языке.
Игорь напрягся, его глаза сузились. Он понял, что она собирается сделать. Но остановить её не мог.
— Что ты хочешь сказать, Настя? — его голос звучал глухо, словно он еле сдерживал рвущуюся наружу ярость.
Настя подошла к столику, налила себе виски, сделала глоток. Она повернулась к нему, её взгляд был твёрд.
— Я хочу сказать, что у всего есть своя цена. Даже у такой… всепоглощающей любви, как ваша. Вот скажите мне, сколько стоит ваша любовь, Игорь Владимирович? Сколько нулей в ней содержится?
Игорь вздрогнул, словно она ударила его по лицу. Боль и шок отразились в его глазах, но затем их снова сменила ярость. Он сделал шаг к ней, его кулаки сжались.
— Ты смеёшься надо мной, Настя? — прорычал он. — Ты думаешь, что всё можно купить? Мои чувства?!
Настя сделала ещё один глоток, наслаждаясь его бешенством. Ей нравилось доводить его до грани, нравилось видеть его сломленным.
— А что, нет? — она приподняла бровь. — До сих пор всё прекрасно покупалось. Мой комфорт. Мой успех. Мои связи. И я сама, Игорь. Разве не вы видели, как я продавалась Петрову? Разве не вы наблюдали, как я «договаривалась» со Смирновым?
Она подошла к нему вплотную, её голос стал тише, почти шёпотом, но от этого звучал ещё более едко.
— Вы любите меня? Прекрасно. А что вы готовы предложить взамен? Можете ли вы дать мне Тарасовку? Всю, без остатка? Можете ли вы вернуть мне то, что мой отец потерял? Вернуть ему честь? Можете ли вы защитить меня от всех, кто захочет меня сломить? И можете ли вы, наконец, подарить мне ту свободу, о которой постоянно говорите, но при этом пытаетесь посадить в свою золотую клетку?
Она смотрела на него, её глаза сверкали вызовом. Игорь стоял неподвижно, его лицо было искажено от боли и гнева. Он видел, что она не просто издевается над ним. Она бросала ему вызов, требуя доказательств его любви не на словах, а на деле.
Настя продолжила, её голос был холоден.
— А теперь подумайте, Игорь Владимирович. Если ваша любовь не способна дать мне всего этого… то чем она отличается от сделки с Петровым? Или от соглашения со Смирновым? Просто другая цена. И поверьте, я знаю, как отличить хорошую сделку от плохой.
Она отвернулась, возвращаясь к окну. В её душе была пустота. Она сделала то, что должна была. Оттолкнула его, потому что верила, что любые чувства — это слабость.
Игорь стоял молча, его дыхание было прерывистым. В его глазах метались гнев, боль и что-то, похожее на отчаяние. Он посмотрел на Настю, затем на свой сжатый кулак. Наконец, он медленно развернулся и, не сказав ни слова, вышел из комнаты, оставив за собой лишь ощущение холода и горечи.
Настя осталась одна. Окна квартиры отражали огни ночного города. Она добилась своего. Она оттолкнула его. Но почему же в груди было так пусто? И почему ей вдруг захотелось, чтобы он вернулся?