Олег, пытаясь натянуть на себя подобие самообладания, пробормотал что-то вроде "Добрый вечер" и поспешил ретироваться с балкона, чувствуя себя пойманным с поличным школьником.
Игорь сделал затяжку, выпуская кольцо дыма. Его взгляд всё так же был прикован к Насте. На его лице не было эмоций, лишь лёгкая, едва заметная усмешка.
— Виды Москвы, говорите? – тихо произнёс он. – Что ж, у каждого свои способы наслаждаться видами. Надеюсь, вы получили то, что искали, Анастасия Вячеславовна.
Настя подошла к нему, её глаза сверкали. Ей не было стыдно, но бесило, что этот человек посмел прервать её.
— Вы, Игорь Владимирович, всегда так любопытны к чужой жизни? Или просто не терпите, когда кто-то смеет быть свободным? – она резко сократила расстояние между ними. – И, знаете, этот вечер был испорчен. Из-за вас.
Последние слова она произнесла с вызовом, почти шипением, намекая на то, что он помешал её уединению с Олегом. Лицо Игоря мгновенно изменилось. Улыбка исчезла, уступив место мрачной, почти звериной ярости. Его челюсти сжались. Он сделал шаг вперёд, заставляя Настю отступить к перилам.
— Испорчен, значит? – его голос стал низким, опасным. – Я тебе покажу, что такое испорченный вечер, Анастасия. И как его возместить.
Прежде чем Настя успела что-либо ответить, он резко схватил её за подбородок, другой рукой притянул к себе за талию, сминая тонкую ткань платья. Его поцелуй был жестоким, властным, полным ярости и ревности. Он не спрашивал разрешения, он брал, впиваясь в её губы так, что Настя почувствовала вкус крови. Она пыталась отстраниться, но его хватка была железной. От него пахло дорогим одеколоном, сигарами и чем-то животным, первобытным. Настя почувствовала, как по ней пробежала дрожь – то ли от страха, то ли от странного, запретного возбуждения.
Он отпустил её губы лишь для того, чтобы перейти к шее, оставляя жгучие поцелуи. Его рука скользнула по её спине, находила расстёгнутую молнию платья и уверенно, без лишних движений, опустилась под ткань, лаская кожу.
— Я возмещу тебе. Стократно, – прошептал он ей в ухо, его голос хрипел от желания. – Ты пожалеешь, что посмела сказать такое.
Он не дал ей опомниться. Подхватив её на руки, он понёс её прочь с балкона, вглубь особняка. Настя не сопротивлялась, её тело отвечало на его прикосновения, несмотря на протест разума. Она чувствовала себя хищницей, попавшей в капкан к ещё более крупному и опасному хищнику.
Игорь вошёл в одну из уединённых комнат, которая, видимо, предназначалась для отдыха, и аккуратно поставил Настю на ноги, но не отпустил. Он прижал её к стене, его взгляд горел. Он разорвал молнию на её платье до самого низа, и ткань соскользнула на пол, обнажая её тело. Настя стояла перед ним совершенно нагой, её грудь тяжело вздымалась. Ей хотелось одновременно ударить его и прижаться ещё крепче.
Он провёл пальцем по линии её ключиц, затем спустился ниже, лаская кожу, пока его пальцы не коснулись внутренней стороны её бедра.
— Ты моя, Настя, – прошептал он, его голос был полон триумфа и глубокой, тёмной страсти. – И никакой Олег, никакой Сергей этого не изменят.
Он опустился на колени, и его губы нашли её, заставляя Настю вздрогнуть. Она запрокинула голову, её руки сжались в кулаки. Дальше было только пламя. Игорь был неумолим, властен, нежен и груб одновременно. Он брал её так, как никто и никогда раньше, полностью подчиняя себе её волю, её тело, заставляя её забыть обо всём, кроме этого момента, этой обжигающей страсти, которая была ответом на его безудержную ревность. Настя чувствовала, как её тело дрожит под его прикосновениями, как кричит от удовольствия и отдаётся без остатка. Он не оставил ей выбора, и в этот момент она не хотела его иметь.
Когда всё закончилось, Настя лежала, тяжело дыша, ощущая каждую клеточку своего тела. Игорь лежал рядом, его рука нежно гладила её волосы. Она чувствовала странное опустошение и одновременно невероятное удовлетворение.
Настя резко отстранилась от него, повернувшись на бок.
— Это ничего не меняет, Игорь, – прошептала она, пытаясь придать голосу твёрдость. – Ты всё равно циник, а я... я сама выбираю свой путь.
Игорь лишь усмехнулся в ответ, его глаза были полны торжества.
— Посмотрим, Настя. Посмотрим. А пока... – он снова притянул её к себе, – этот вечер, как ты выразилась, всё же не был испорчен, верно?
Настя промолчала, чувствуя, как по ней снова пробежала дрожь. Она знала, что он прав. И это злило её больше всего.