— Анастасия Вячеславовна, — произнёс он, не оборачиваясь. — Благодарю, что нашли время.
Настя остановилась в нескольких шагах от него.
— Михаил Петрович, вы просили о встрече.
Он медленно повернулся. В его глазах не было ни гнева, ни злости. Только глубокое разочарование и холодный расчёт.
— Я узнал о ваших… новых планах, Настя. Поздравляю с помолвкой. Резников — серьёзный игрок.
Настя почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Он знал всё. Абсолютно всё.
— Что ж, спасибо за поздравление, — спокойно ответила она.
Петров усмехнулся.
— Вы очень быстро учитесь, Настя. И очень быстро забываете, кто вас вытащил из грязи.
— Я никогда ничего не забываю, Михаил Петрович, — её голос был твёрдым. — И всегда помню о своих обязательствах. Ваши инвестиции в "Энигму" будут возвращены в полном объёме. Со всеми процентами. И сверх того.
Он поднял бровь, его взгляд стал более острым.
— Неужели? Вы думаете, я озабочен лишь деньгами? Вы… вы были частью моей коллекции, Настя. Дорогим, редким экземпляром. И я не терплю, когда мои игрушки начинают играть по своим правилам.
Настя почувствовала, как её щёки загорелись от унижения. "Игрушка". Он всё ещё видел в ней лишь это.
— Я не ваша игрушка, Михаил Петрович. Я была вашим партнёром. И теперь моё партнёрство с вами… окончено.
Петров сделал шаг к ней, его взгляд был ледяным.
— Вы ошибаетесь, Настя. Наши отношения не могут быть "окончены" по вашей прихоти. Или по желанию вашего нового… покровителя. Вы принадлежите мне. До тех пор, пока я не решу иначе.
Его рука резко схватила её за подбородок, поднимая её лицо. Настя чувствовала его силу, но не дрогнула.
— Не принадлежу, — прошипела она. — Я принадлежу только себе.
Михаил Петрович усмехнулся.
— Мы это ещё посмотрим. У каждого поступка есть последствия, Настя. И у вашего выбора, поверьте, они будут очень… весомыми. Я могу легко уничтожить всё, что вы построили. Ваши клубы. Вашу репутацию. И даже вашу Тарасовку.
Эти слова были ударом под дых. Настя почувствовала, как страх проникает в её сердце. Тарасовка… Она так много отдала за неё.
— Вы не посмеете, — сказала она, хотя голос слегка дрогнул.
— Посмею, — его голос был холоден, как могила. — И вы это знаете. Потому что я не прощаю предательства.
Он резко оттолкнул её. Настя пошатнулась, но устояла. Она посмотрела на него, её глаза горели яростью.
— Вы пожалеете об этом, Михаил Петрович, — прошептала она. — Я вам обещаю.
Настя развернулась и вышла из пентхауса, не оборачиваясь. В её душе кипел гнев, смешанный с ледяной решимостью. Петров объявил ей войну. И она была готова принять вызов.
Настя ехала в такси по ночному городу, её мысли лихорадочно работали. Угрозы Петрова были реальны. Он был влиятелен и беспощаден. Но теперь у неё был Игорь. И она знала, что он не оставит её одну.
Добравшись до своей квартиры, Настя обнаружила, что дверь приоткрыта. Внутри горел свет. Она вошла, чувствуя странное предвкушение. Игорь сидел на диване, держа в руке стакан виски. Он поднял на неё взгляд, полный беспокойства.
— Ты где была, Настя? — его голос был напряжённым. — Я ждал.
— У Петрова, — прямо ответила Настя, подходя к бару, чтобы налить себе чего-нибудь крепкого. — Он узнал. И… не очень доволен.
Игорь отставил стакан. Он поднялся, его движения были резкими.
— Что он сказал? Угрожал?
Настя обернулась, её глаза встретились с его. Впервые она почувствовала, что может быть абсолютно честной с ним.
— Он сказал, что уничтожит всё. Мои клубы. Мою репутацию. И Тарасовку. Он сказал, что я его игрушка.
Лицо Игоря потемнело. Он сжал кулаки, его челюсти напряглись. В его глазах вспыхнул тот самый безумный огонь, который Настя так хорошо знала.
— Игрушка?! — прорычал он, его голос был глухим от ярости. — Он посмел назвать тебя игрушкой?!
Он подошёл к ней, его движения были резкими и хищными. Он схватил её за плечи, его взгляд был полон ярости и собственничества.
— Он не посмеет тронуть ни единого волоска на твоей голове, Настя! Ни единой травинки на твоей Тарасовке! — Его губы опустились на её, его поцелуй был яростным, полным гнева и желания защитить. Он целовал её так, словно хотел впитать в себя её страх и заменить его своей силой.
Настя ответила на поцелуй, цепляясь за него, как за спасательный круг. В его ярости она чувствовала защиту, в его собственничестве — опору. Она знала, что ей предстоит битва. Но теперь она была не одна.