Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Стилисты, визажисты, парикмахеры — суета заполняла собой каждый уголок её квартиры. Настя наблюдала за этим, словно со стороны. Она была марионеткой в руках судьбы, но марионеткой, которая сама дёргала за некоторые ниточки.
Отец, Вячеслав, приехал одним из первых. Он выглядел помолодевшим, в его глазах снова появился блеск. Он всё ещё не знал всех деталей, но возвращение Тарасовки было для него чудом.
— Настенька, — он обнял её, его голос дрожал. — Я так тобой горжусь. Ты… ты вернула нашей семье честь. Твой дед был бы счастлив.
Настя обняла его в ответ, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Это было то, ради чего она прошла весь этот путь. Ради чего продавала себя, сражалась, терпела унижения. И сейчас, в этот момент, это казалось ей самым важным.
Церемония проходила в одном из самых роскошных особняков Москвы, специально арендованном Игорем. Приглашённых было немного — только самые влиятельные люди, "свои" из мира большого бизнеса и криминальных структур. Не было ни старых подруг Насти, ни её университетских знакомых. Её прошлое осталось за стенами этого особняка, запечатанное и забытое.
Настя шла к алтарю, её белоснежное платье шуршало по мраморному полу. Она видела Игоря, стоящего там, сильного, властного, с непроницаемым выражением лица. Он был её судьбой, её тюремщиком и её защитником. Их глаза встретились, и в его взгляде Настя увидела то же самое, что и всегда: собственничество, обожание и неукротимую жажду обладать ею целиком.
Клятвы. Они произносили их, глядя друг другу в глаза. "В горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии…" Настя понимала, что для них эти слова имели совсем другой смысл. Их "любовь" была союзом двух хищников, заточённых в одной клетке.
Игорь надел ей на палец кольцо с огромным бриллиантом. Настя почувствовала его вес, его холод. Он был символом её новой жизни, её новой клетки. Но клетка была золотой, и она сама выбрала её.
После церемонии был роскошный приём. Шампанское лилось рекой, играла живая музыка, гости обменивались шутками и поздравлениями. Настя, как и подобает невесте, улыбалась, принимала поздравления, но её взгляд был холоден и отстранён. Она чувствовала себя актрисой, играющей главную роль в грандиозном спектакле.
Она увидела Михаила Петровича. Он стоял в стороне, его взгляд был прикован к ней. Он был там, несмотря на все свои проблемы. Его глаза горели злобой и унижением. Настя лишь усмехнулась. Он проиграл. И он это знал.
Поздно вечером, когда большинство гостей разошлись, Настя и Игорь остались в огромной спальне особняка. Комната была украшена цветами, свечи горели, создавая интимную атмосферу. Настя сняла фату, её плечи устало опустились.
Игорь подошёл к ней, его взгляд был серьёзным. Он нежно поднял её подбородок.
— Ты моя жена, Настя, — прошептал он, и в его голосе прозвучало глубокое удовлетворение. — Теперь ты принадлежишь мне. Полностью.
Настя посмотрела ему в глаза. В этот момент она не чувствовала ни страха, ни ненависти. Только усталость и странное принятие.
— Принадлежу, Игорь, — ответила она, и в её голосе не было иронии. — И ты принадлежишь мне. В конце концов, я же тебя выбрала.
Улыбка тронула губы Игоря. Это был не циничный оскал, а что-то искреннее. Он наклонился и поцеловал её. Этот поцелуй был глубоким и долгим, в нём не было прежней ярости, но чувствовалась огромная сила и желание. Настя ответила ему, чувствуя, как её тело откликается. В этом браке не было любви в привычном понимании, но была другая, более сложная связь: взаимная одержимость, уважение к силе друг друга и понимание того, что они созданы друг для друга в этом мире хищников.
19
Глава 19: Призрак прошлого и тень ревности
Семейная жизнь Насти и Игоря началась в атмосфере странного, напряжённого покоя. Тарасовка стала их общим проектом. Настя с головой ушла в её восстановление, чувствуя, как с каждым новым кирпичом, с каждым высаженным деревом возвращается не только честь её рода, но и что-то внутри неё самой. Игорь поддерживал её во всём, предоставляя любые ресурсы. Он был настоящим хозяином, контролировал каждый аспект их жизни, но делал это с некой новой, почти нежной властностью. Настя чувствовала себя защищённой, словно в крепости, построенной специально для неё.