— Я согласна, – сказала она твёрдо, подавляя внутреннюю дрожь.
Петров довольно кивнул. Его рука уже уверенно скользнула под её юбку, обжигая кожу сквозь тонкое бельё.
— Умница, Настя, – прошептал он, его голос был низким и бархатистым. – Кажется, наша первая деловая встреча будет очень… продуктивной.
Он нежно поцеловал её в шею, затем в губы. Этот поцелуй был не таким диким, как у Игоря, но не менее властным и расчётливым. Настя чувствовала, как её тело реагирует, подчиняясь не страсти, а холодному расчёту. Она закрыла глаза. Это был её первый шаг на пути к новому миру. И она знала, что он будет полон грязи, но также и возможностей. Главное – не сломаться. И не забыть, ради чего всё это.
Петров взял Настю за руку и повёл в соседнюю комнату – огромную, залитую солнечным светом спальню с панорамными окнами, откуда открывался вид на всю Москву. Она была такой же холодной и роскошной, как и остальной офис. Его тело двигалось с уверенностью человека, привыкшего получать всё, что он хочет. Он не спрашивал, не уговаривал. Он просто брал.
Михаил Петрович осторожно расстегнул пуговицы на её блузке, его пальцы медленно скользили по коже. Настя стояла неподвижно, её взгляд был прикован к его лицу. Она видела в его глазах смесь желания и деловой хватки. В этом не было ничего личного, только сделка. Но именно это давало ей странную силу – она не отдавала себя, она продавала.
Когда её одежда упала на пол, Петров подхватил её на руки и уложил на огромную кровать с шёлковым бельём. Настя закрыла глаза. Она чувствовала его горячее дыхание, его сильные руки на своём теле. Он был крупнее, тяжелее Олега, но не таким агрессивным, как Игорь. Его прикосновения были размеренными, методичными, будто он выполнял тщательно спланированную операцию.
— Вы очень красивы, Настя, – прошептал Михаил Петрович, его голос звучал прямо над её ухом. – И очень умны. Это редкое сочетание.
Он наклонился, его губы нашли её соски, и Настя вздрогнула, не в силах сдержать реакцию тела. Она чувствовала, как её возбуждение нарастает, смешиваясь с отвращением и осознанием неизбежности.
— Михаил Петрович… – прошептала она, пытаясь вдохнуть воздух. Она сама удивилась, почему назвала его по имени-отчеству в такой момент. Возможно, это был способ сохранить дистанцию, напомнить себе, что это не страсть, а бизнес.
Он оторвался от её груди, его взгляд метнулся к её лицу. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение от того, что она произнесла его полное имя.
— Да, Настя? – его голос был глубоким, рокочущим.
— Вы... вы обещали помочь, – выдавила она, цепляясь за эту сделку.
Петров усмехнулся.
— И я помогу, Настя. Я всегда выполняю свои обещания.
Его руки уже уверенно скользнули по её бёдрам. Он был внутри неё, сильный и властный. Настя застонала, впиваясь ногтями в шёлковые простыни. Она закрыла глаза, пытаясь отстраниться от происходящего, но её тело отвечало на каждое его движение. Ей было хорошо, но это было не то "хорошо", которое она испытывала с Игорем – здесь не было ярости, но и не было души. Только физическое наслаждение, смешанное с холодным расчётом.
Он двигался внутри неё ритмично, его дыхание становилось всё тяжелее. Настя чувствовала его силу, его доминирование.
— Михаил Петрович… – снова вырвалось у неё. Это было почти как заклинание, чтобы удержать контроль, чтобы не потерять себя в этом акте.
Он ускорился, его тело напряглось.
— Да, моя дорогая Настя, – прохрипел он, его голос был глубок от удовольствия. – Запомни этот момент. Это начало.
Когда всё закончилось, Петров тяжело дышал, его тело было влажным от пота. Он нежно поцеловал её в лоб, а затем отстранился. Настя лежала, глядя в потолок, её тело было опустошено, но разум уже работал, строя планы.
Петров встал, накинул халат и подошёл к окну, глядя на Москву.
— Завтра утром мой помощник свяжется с вами, Настя, – сказал он, не оборачиваясь. – Обсудим детали вашего проекта. И да… с этого момента вы можете считать меня своим… покровителем.
Настя лишь кивнула, хотя он не видел. Она чувствовала себя грязной, но в то же время невероятно сильной. Она выживет. И она возьмёт всё, что ей причитается, даже если за это придётся заплатить самую высокую цену.