5
Глава 5: Семейные тайны и новый вызов
После бурной ночи с Игорем Настя проснулась с лёгкой усмешкой на губах. Ей нравилась эта игра. Нравилось, что он, такой циничный и властный, не мог устоять перед ней. И уж тем более нравилось, что она могла вывести его из себя, а затем заставить подчиниться своим правилам, пусть и в шутливой форме. Вчерашний секс был яростным и освобождающим, он подтвердил, что Игорь — единственный мужчина, способный вызвать в ней такую бурю. Но это не мешало ей продолжать свои игры.
День начался с делового звонка. Помощник Михаила Петровича подтвердил, что все документы по финансированию "Энигмы" готовы. Настя почувствовала прилив удовлетворения. Её план работал.
Первым делом Настя отправилась к родителям. Новая квартира была чистой, но совсем не походила на их прежнее, роскошное жилище. Отец, Вячеслав, сидел в кресле, погружённый в себя. Рядом на столе стояла почти полная бутылка водки. Мать, Наталья Леонидовна, выглядела измождённой.
— Папа, – Настя присела рядом. – Ты должен взять себя в руки.
Вячеслав поднял на неё мутный взгляд.
— Взять себя в руки? Когда всё, что я строил, рухнуло? Когда я потерял… – он махнул рукой.
Настя сжала губы. Она знала, что ему тяжело. Но ей было ещё тяжелее видеть его таким.
— Ты не один, папа. Мы справимся. Я справлюсь.
Наталья Леонидовна подошла и села рядом.
— Настенька, твой отец… Он сильно изменился после того, как мы потеряли Тарасовку.
Настя вздрогнула. Тарасовка – это было название их семейного поместья, огромного загородного дома, где они проводили каждое лето. Он был продан первым, когда начались финансовые проблемы. Настя помнила его туманно, сквозь призму детских воспоминаний. Она знала, что для отца это место имело особенное значение.
— Что значит, потеряли? – спросила Настя. – Это просто дом, мама.
Наталья Леонидовна тяжело вздохнула.
— Это не просто дом. Это была земля, Настенька. Твой дед, мой отец, купил её ещё до революции. Он вложил туда всё. Это наша родовая собственность. И твой отец… он считал своим долгом сохранить её.
Настя нахмурилась. Она никогда не слышала об этом. Отец никогда не говорил о своём происхождении или о семейной истории.
— При чём здесь дед? Мы же всегда были… обычными бизнесменами.
Вячеслав впервые заговорил чётко, его взгляд прояснился, в нём появилась боль и отчаяние.
— Это была не просто земля, Настя. Это была честь. Мой дед был… одним из первых, кто начал поднимать страну. А его внук… я… я всё потерял. Я позволил этому умереть.
Он резко замолчал, снова уставившись в пустоту. Настя почувствовала, как по ней пробежал холодок. Оказывается, за привычной ширмой успешного бизнесмена скрывалась целая история, о которой она ничего не знала. Слова отца были полны такой боли, что Настя впервые поняла: потеря Тарасовки для него была не просто финансовым крахом, а потерей чего-то гораздо большего. Семейной реликвии. Наследия.
Позже, когда отец уснул, Настя попыталась расспросить мать подробнее.
— Мама, расскажи мне о Тарасовке. И о деде.
Наталья Леонидовна неохотно начала вспоминать.
— Твой дедушка, он был… необычным человеком. Очень сильным. Он верил в Россию, верил в свой род. Он всегда говорил, что земля – это основа всего. И он очень гордился Тарасовкой. Но потом… революция… он всё потерял. Но потом, когда всё немного устаканилось, ему чудом удалось вернуть себе эту землю. Она была… своего рода символом нашего рода. Твой отец очень дорожил этим. Он думал, что никогда не расстанется с ней.
Настя слушала, чувствуя, как внутри неё поднимается странное, незнакомое чувство. Не просто потеря денег, а потеря истории. Потеря корней. И именно эту Тарасовку отец проиграл из-за своих неудачных инвестиций. В этом было что-то глубоко символичное. Она обещала себе, что выяснит всё.