Глава 14
Развод Лизы и Михаила был оформлен быстро и буднично. Казалось, все было кончено. Михаил переехал к Кате и детям, пытаясь вжиться в роль отца, но не партнера для женщины, которую когда-то любил. Теперь она была ему почти чужой. Лиза погрузилась в работу с фанатизмом, пытаясь заглушить невыносимую тишину в своей душе, а также пыталась попасть к матери, к которой ее не пускали.
Жизнь шла, но прошлое не отпускало. Лиза и Михаил не могли вычеркнуть друг друга. Случайные встречи на совещаниях (Михаил, благодаря рекомендации Лизы, теперь вел небольшой, но ее проект) были пыткой. Их взгляды цеплялись друг за друга, полные невысказанной боли, незаживших ран и вопросов, оставшихся без ответа.
Однажды вечером Лиза, не в силах больше терпеть, приехала к нему. Она стояла под дверью его нового дома, не решаясь позвонить. Он вышел вынести мусор и увидел ее. Бледную, с трясущимися руками.
- Я не могу, - выдохнула она, и по ее лицу потекли слезы. - Я не могу так жить. Я должна тебе сказать… я должна все сказать.
Он молча впустил ее. Дети спали. Катя, понимающе кивнув, ушла в свою комнату. Они сидели в кухне, как раньше, и говорили. Говорили всю ночь. Срывали с души все покровы, всю ложь, все недомолвки. Лиза рассказала ему о своем бесплодии. О том страшном диагнозе после перитонита и после аборта. О своем ужасе, что он бросит ее из-за этого, о ревности к Кате, которая подарила ему то, чего она никогда не сможет дать. Михаил, потрясенный, в ответ выложил ей свою правду. О том, как собирал компромат на ее отца. О том, как ненавидел его за сломанные судьбы, за подлость по отношению к нему самому, за ту боль, что он причинил ей и ее матери.
- Я все уничтожил, Лиза, - сказал он, сжимая ее руки. - Как ты и просила. Ради тебя. Но я не могу больше молчать. То, что он сделал с твоей матерью… это чудовищно. Он упек ее в психушку, чтобы освободить место для новой жены! Мы не можем этого допустить!
В ту ночь они не спали. Они плакали, каялись, держались друг за друга, как за единственную опору в рушащемся мире. И к утру пришло страшное, единственно верное решение.
- Я должен это сделать, Лиза, - сказал Михаил на рассвете. Его лицо было серьезным и решительным. - Я не пойду против него из мести. Я пойду, чтобы спасти твою мать. У меня есть копии. Я не все выбросил тогда. Я пойду в прокуратуру.
Лиза молча кивнула. Она знала, что это правда. Это был единственный шанс вызволить мать из ада. Она ненавидела отца в этот миг всей душой. Она проводила его взглядом, полным страха и надежды.
Михаил вышел из дома, засунув в внутренний карман пиджака флешку с копиями документов. Он шел быстро, не оглядываясь, не видя, как из-за угла за ним тронулся темный внедорожник без номеров. Михаил переходил улицу по пешеходному переходу. Внезапно резкий рев мотора. Удар был страшной силы, бросивший его тело на асфальт. Машина даже не притормозила, исчезнув в потоке других машин. Прохожие вызвали скорую. В кармане окровавленного пиджака нашли его документы и разбитый телефон. Список экстренных контактов был пуст, кроме одного номера - Лизы. Ей позвонили первой. Голос в трубке был безразлично-деловым: «Ваш муж Михаил Симонов попал в ДТП. В тяжелом состоянии доставлен в Боткинскую больницу». Мир для Лизы померк. Она не помнила, как добралась до больницы. Врачи говорили что-то про множественные переломы, черепно-мозговую травму, кому. Она стояла у дверей реанимации, не в силах осознать происходящее. Ее Миша. Единственный, кто знал всю правду, кто был готов бороться… лежал за этой дверью между жизнью и смертью. И тут ее взгляд упал на экран ее же телефона. Туда пришло push-уведомление от светской хроники. «Александр Филимонов и его юная супруга на открытии новой галереи. Счастливая пара поделилась планами на будущее!» На фотографии сияющий отец обнимал свою новую жену. Евгения смотрела в камеру с холодной, торжествующей улыбкой. Мир перед глазами Лизы внезапно померк, словно кто-то резко выключил свет. Внутри нее поднялась настоящая буря: тошнота подкатила к горлу, жар разлился по телу, а вместе с ним - жгучая, беспомощная ярость. Казалось, земля уходит из-под ног, а стены больницы сжимаются, грозя раздавить ее. Последнее, что успело уловить ее сознание, прежде чем окончательно погрузиться во мрак, был испуганный вскрик медсестры и глухой удар ее собственного тела о холодный кафель.
Она пришла в себя уже в палате. Капельница, датчики, приглушенный свет. Врач, стоя у ее кровати, говорил что-то о сильнейшем стрессе, нервном истощении, необходимости покоя. Но Лиза его почти не слышала. Она лежала и смотрела в белый потолок, и в ее голове складывалась страшная мозаика. Слишком удобное ДТП. Слишком вовремя пришедшее уведомление. Ее отец. Его новая жена. Артем, мстящий где-то на заднем плане. Это была не случайность. На ее мужа покусились. И она знала, что следующей может быть она. Или ее мать, томившаяся в застенках. Страх парализовал ее. Но вместе со страхом пришло и холодное, стальное осознание. Она осталась одна. Защищать некому. И значит, защищать себя и близких придется ей самой. Она медленно сжала кулаки поверх больничного одеяла. Боль отступала, уступая место единственному чувству, которое могло ее спасти, - беспощадной, яростной решимости.