- Она голодная? - его голос прозвучал как приказ к действию.
- Да, я как раз…
- Дай сюда, - перехватил он у нее бутылочку и бережно забрал ребенка. - Папа покормит свою принцессу.
Он устроился в кресле-качалке, и Даша замерла у порога, наблюдая за этой идиллической картиной. В его движениях была нежность, которой он никогда не удостаивал ее. В его глазах - любовь, в которой она так отчаянно нуждалась сама. Острая, едкая волна ревности подкатила к горлу. Она ревновала мужа к собственной дочери. И этот стыд грыз ее изнутри еще сильнее.
- Завтра в семь вечера приедет Виктор Петрович с супругой, - сказал Александр, не отрывая глаз от Лизы. - Ужин должен быть идеальным. Что-то нейтральное, диетическое. Марина Игоревна следит за питанием.
- Хорошо, - кивнула Даша.
Ее роль в этом доме была четко определена: кухарка, няня и актриса для выступлений перед гостями. Актриса, играющая счастливую жену и мать.
- И еще, - он наконец поднял на нее взгляд, холодный и оценивающий. - Я договорился в деканате. Твое заявление об академическом отпуске подано и одобрено.
Даша почувствовала, как пол уходит из-под ног.
- Но… Саш, я же говорила, я могу совмещать! Мама готова приехать, помочь с Лизой, я…
- Ты будешь заниматься дочерью, - его голос стал стальным. - Врач из тебя все равно не получится. Забудь об этом. Твое место здесь.
Он произнес это с такой безапелляционностью, словно говорил о погоде. Он отобрал у нее не просто мечту. Он отобрал будущее, ради которого она все и затеяла. Теперь ее мир ограничивался стенами этой золотой клетки с видом на Москву, которую она так мечтала покорить.
***
В это же время в просторной квартире в районе Патриарших прудов царил творческий хаос. Чемоданы стояли раскрытые, на диване горой лежали одежда, парики и фотоальбомы. Стефания Лаврентьева, закутавшись в шелковый халат, с сигаретой в длинном мундштуке, металась по комнате, сгребая в сумку драгоценности и косметику.
- Стеша, опомнись! Это же полное безумие! - говорил Виталий, ее агент и единственный человек, знавший всю правду об отношениях с Александром. - Голливуд? По какой визе? Ты же даже языка нормально не знаешь!
- Выучу! - отрезала она, сметая с туалетного столика флаконы духов. - Здесь меня ничего не держит. Он женился на этой… деревенской простушке! Завел себе курочку-несушку! Я была для него игрушкой, понимаешь? А теперь я ему и вовсе не нужна!
В ее голосе звенели истерические нотки. Известие о беременности Даши, а потом и о рождении ребенка, стало для нее последней каплей. Она ждала, что Александр одумается, что этот брак - временная причуда, что он вернется к ней. Но он окончательно ушел в свою новую, идеальную для карьеры семейную жизнь.
- Он тебя использовал, Стеф! И он использует теперь ее! Ты же это понимаешь! - Виталий пытался быть голосом разума. - Уехать - это не решение! У тебя здесь карьера, контракты!
- Какая карьера? - горько рассмеялась она. - Роли второго плана в сериалах, которые смотрят только уборщицы? Я хочу большего! Там мой шанс! А здесь… здесь от меня остался один пафос и воспоминания.
Она резко повернулась к нему, и в ее глазах стояли настоящие, не сценические слезы.
- Он меня не любил, Витя. Никогда. А я… я дура, я верила. Хотя знала, на что иду.
Виталий вздохнул. Он видел, как она мучается все эти месяцы, как травит себя таблетками и алкоголем, пытаясь заглушить боль. Возможно, побег был единственным для нее выходом.
- Хорошо, - сдался он. - Но давай хотя бы все обдумаем. Составим план. Не лети же ты туда, как в омут с головой!
- План? - затянулась она и выдохнула дым колечками. - Мой план - улететь как можно дальше от этого города, от этих лживых улыбок и от него. Один билет. В один конец.
Она подошла к окну. Внизу кипела жизнь Москвы, которая когда-то была и ее жизнью тоже. Теперь она казалась ей гигантской бутафорской декорацией, где каждый играл свою роль. Александр - роль образцового семьянина. Она - роль блистательной, несчастной звезды.
Стефания потушила сигарету. Больше она не хотела играть.
Глава 4
Годы в золотой клетке научили Дарью двум вещам: безупречно скрывать свои истинные чувства и находить утешение в тихом, почти незаметном неповиновении. Небольшие прогулки с Лизой в парке не по тому маршруту, что указал Александр. Тайные звонки матери, когда мужа не было дома. Чтение медицинских учебников, спрятанных среди детских книжек Лизы, под предлогом «чтения сказок на ночь». Но сегодняшнее ее решение было не из мелких. Оно было опасно. Оно было вызовом. Александр улетел в Санкт-Петербург на три дня на важные переговоры. Впервые за долгое время она осталась одна с пятилетней Лизой. И впервые за все это время на нее нашла невыносимая, щемящая тоска по дому. По матери. По простому, понятному миру, который она променяла на эту холодную, блестящую пустоту. Особенно остро она чувствовала это сейчас, накануне годовщины смерти отца. Александр никогда не позволял ей ездить в деревню. «Зачем тебе это грязное захолустье? Ты теперь другая. У тебя другая жизнь. Они тебя не поймут». Но сейчас его не было.