Сердце бешено колотилось, когда она заказывала такси до автовокзала. Лиза, избалованная и капризная, сияла от предстоящего приключения.
- Мы едем к бабушке? В деревню? Настоящую? - забрасывала она вопросами, прыгая на заднем сиденье машины.
- Да, солнышко, но это наш с тобой секрет, - шептала Даша, прижимая палец к губам. - Папе не скажем.
Лиза важно кивнула, с восторгом приняв условия «тайной игры».
Часы в автобусе пролетели как один миг. Для Лизы это было сказочное путешествие в неизвестность, для Даши - мучительное и сладкое возвращение к истокам. Она вдыхала знакомый запах полей, сена и дыма, и на глаза наворачивались предательские слезы.
Встреча с матерью была слезной и бессвязной. Мама постарела, ссутулилась. Она смотрела на роскошную одежду внучки и на уставшее, но ухоженное лицо дочери с гордостью и болью. Она все понимала. Понимала и молчала.
На следующее утро Даша оставила Лизу с бабушкой и одна пошла на кладбище. Она долго стояла у простого деревенского памятника, кланяясь в ноги отцу, прося прощения за все: за свое высокомерие, за забвение, за сломанную жизнь. Она плакала, и ветер уносил ее слезы в высокое небо Ельниково. В тот миг она чувствовала себя не женой столичного богатея, а просто Дашенькой Прокофьевой, которая заблудилась и не могла найти дорогу домой.
***
Они вернулись в Москву за несколько часов до прилета Александра. Даша тщательно все прибрала, сделала вид, что ничего не происходило. Но она недооценила болтливость и избалованность дочери.
Александр вернулся усталым, но довольным. Сделка была заключена. Он взял на руки Лизу, которая соскучилась по нему.
- Ну что, моя принцесса, что делала без папы?
- Мы ездили к бабушке! - радостно выпалила Лиза, забыв обо всех «секретах». - В деревню! На автобусе! Там коровы и куры, а ещё у бабушки печка, и я пробовала черный хлеб с молоком!
Даша замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Она видела, как спина Александра напряглась, как медленно, очень медленно он поставил Лизу на пол.
- Иди в свою комнату, Лиза, - его голос прозвучал тихо и страшно.
- Но папа...
- ИДИ! - рявкнул он так, что ребенок вздрогнул и, испуганно всхлипнув, бросился бежать.
Он повернулся к Даше. Его лицо было искажено холодной, безудержной яростью. В его глазах не было ни капли тепла, только ледяная ненависть.
- Ты... посмела..., - сделал он шаг к ней, и она инстинктивно отступила. - Я тебе запрещал? Я тебе четко и ясно говорил?
- Саш, прости, я просто... отец... мама...
- Молчать! - схватил он ее за руку так сильно, что она вскрикнула от боли. - Ты вывезла мою дочь в какую-то грязную дыру? Ты подвергла ее риску? Ты позволила ей есть бог знает что? Ты вообще думала своей пустой головой?!
Он тащил ее за собой через всю гостиную, его пальцы впивались ей в плечо как железные клещи.
- Я купил тебя! - прошипел он, втолкнув ее в небольшую гардеробную и захлопнув дверь. - Купил, как вещь! Вещь не имеет права иметь свое мнение! Вещь не имеет права меня не слушаться!
Он никогда не поднимал на нее руку. Обычно его оружием были слова, холодные, ранящие, уничтожающие. Но в ярости он пнул ее в живот. Даша, потеряв равновесие, ударилась виском об острый угол полки для обуви. Боль пронзила голову яркой вспышкой. Теплая струйка крови потекла по щеке. Все поплыло перед глазами. Последнее, что она услышала, прежде чем погрузиться во тьму, был его ледяной, уже спокойный голос:
- Убери за собой. И чтобы я больше никогда не слышал о твоих самоволках.
Очнулась она уже в больнице. Александр, собранный и деловой, объяснил врачам, что жена поскользнулась в гардеробной. Последствия падения оказались страшнее, чем можно было предположить. Черепно-мозговая травма, сотрясение, долгое восстановление. И главное - осложнение. Врач, друг Александра, сообщил им вдвоем, стараясь подбирать деликатные формулировки: репродуктивная функция серьезно пострадала. О втором ребенке не могло быть и речи. Для Александра это не стало трагедией. У него была его наследница, Лиза. Для Даши же это был окончательный приговор. Он отнял у нее не только прошлое и будущее, но и саму возможность когда-либо начать все сначала, подарив жизнь тому, кто будет любить ее по-настоящему.