Тот хохотнул.
— Это да, — ответил он, бросив на пришибленную подружку насмешливый взгляд, — это ты можешь… Брось, говорю. Забыли. Под ноги лучше смотри, я тут вчера знатно намусорил. Редкая дрянь эти водоросли! И ничем их, подлых, не выведешь — ни магией, ни жарой.
Он придержал кривую разлапистую ветку, клонящуюся над тропинкой, и кивнул девушке:
— Проходи. Мы уже на месте, вон там скамейка — сядь и жди, я сейчас.
Кассандра, пригнув голову, проскользнула под веткой и, сделав несколько шагов, оказалась на небольшой поляне. В центре ее, тускло поблескивая под луной, лежало блюдце пруда. Окруженный хилыми каштанами и редким кустарником, неровно поросший по берегу камышом, пруд выглядел заброшенным и неухоженным — а еще совсем маленьким, вовсе не таким, каким он запомнился Кассандре в ее одиннадцать лет. Да тогда он, кажется, был и почище… Девушка, принюхавшись, брезгливо поморщилась: пахло тут тоже не очень. «Не мог найти места получше?»- вертя головой в поисках обещанной скамейки, подумала Кассандра. И найдя взглядом то, что искала, подобрала подол платья: трава на поляне была почти вся вытоптана, а сухая земля то тут, то там вспухала черными буграми, похожими на кротовьи норы, только много больше размером. Проходя мимо одного такого холмика, девушка скосила на него глаза и, зажав пальцами нос, ускорила шаг — «норы» оказались грудами водорослей вперемежку с тиной. И омерзительный запах, судя по всему, шел именно от них. Гостья скривилась.
— Уж намусорил так намусорил, — себе под нос пробормотала она, лавируя между зловонными кучками. Слава богам, у скамьи их все-таки не было. Кассандра на всякий случай провела ладонью по ее крышке, убедилась, что платью ничего не грозит и осторожно села. Огляделась еще раз. Прислушалась. Куда он подевался?
— Нейл! — вполголоса позвала она. — Ты где? Эй!
Кусты по ту сторону пруда приглушенно затрещали.
— Тише ты, — послышался недовольный голос, и на поляну выбрался сын герцога эль Хаарта. Босой, с высоко закатанными рукавами и уже без амулета на шее. — Куда я денусь… Готова?
— Ну да, — она пожала плечами. — Только непонятно, к чему. Хоть намекнул бы, что ли! Сижу, дышу через раз… И сразу говорю — если ты тут надумал меня тренировать, то даже не мечтай! У меня от этих водорослей голова уже кружится!
— А у меня от тебя, — сердито чихнул друг. — Хватит жаловаться! Сиди и смотри!
«На что?» хотела спросить она, но маг, размяв запястья, вскинул руки — и девушка поспешно прикрыла рот. Мешать было нельзя. Вынув платок и прижав его к носу, Кассандра замерла на скамеечке, послушно глядя прямо перед собой.
Нейл по ту сторону пруда прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Вывел в воздухе перевернутую восьмерку, взмахом ладони разбил ее на сноп ярких зеленоватых искр и резким движением развел руки в стороны. Искры, словно живые, испуганно метнулись к небу. Потом свились осиным роем, описали круг над головою мага, рванулись влево, вправо — и мелкой кристаллической пылью осыпались вниз. Не долетев до земли, зеленый рой разделился надвое, обтек руки Нейла мерцающей дымкой, пополз к плечам, поднимаясь всё выше и выше… Кассандра, не сводя с товарища глаз, обеспокоенно приподнялась. Магия была ей не внове, но раньше все эти «фокусы» выглядели иначе — не так странно, не так пугающе. Зеленые искры, слившись в одну плотную массу, захлестнули творящего с головой. Растеклись по телу, словно густая краска, обволокли плечи, грудь, потянулись к коленям. Минута — и вот уже все тело мага укрыла броня, колышущаяся, живая, призрачно вспыхивающая в ночи сотнями ярких всполохов. «Он же не задохнется? — в неясной тревоге глядя на то, что еще недавно было ее лучшим другом, подумала Кассандра. — Или так надо и все правильно?» Она еще плотнее прижала к лицу платок и сжала губы. Молчать. Не мешать. «Это его сила, — стучало в голове, — это его сила, и он знает, что с ней делать!»
Нейл, конечно, знал. Дождавшись, когда прохладное, словно сотканное из тысячи острых стальных иголочек полотно окутает его полностью, он закрыл глаза и медленно опустил руки. Расслабился, вдыхая сладкий, пахнущий гниющей нитчаткой воздух. Почувствовал, как сухо шуршит трава под брюхом, как длинные когти вонзаются в твердую землю, как стонет камыш под весом полутонной глянцевой туши, как расступается водная гладь — упругая, тяжелая, но вместе с тем привычно податливая… На волю. Подари мне жизнь, дай расправить крылья. Отпусти.
И он отпустил.
Зеленая броня, играя под луной острыми гранями чешуи, упала на землю сброшенной змеиной шкурой. Задрожала, извиваясь, жадно потянулась к пруду, заскользила вниз по утоптанному бережку и бесшумно растаяла, растворилась в темной воде. Нейл вновь поднял руки. Пальцы его пришли в движение: они порхали в воздухе, плетя невидимое глазу кружево, вздрагивали, ловя ускользающие нити, вытягивали их, подчиняя своей воле — непокорных, так и норовящих ускользнуть, но он держал крепко, и они смирялись одна за другой, послушно свиваясь знакомым узором, теплея, обретая форму… Когти бороной прошлись по дну, взметнув кверху клубы черного ила. Задрожал, разгоняя муть, длинный шипастый хвост. Медленно поднялись кожистые веки. На волю. Туда, где над головой белесой кляксой расплывается по воде лунное пятно. Туда, где небо, где ветер. Вверх!..