Застывшая поверхность пруда пошла крупной рябью. Запузырилась, вспенилась — и обмершая Кассандра широко раскрыла глаза. Воду прорезал острый трехрядный гребень. Словно и сам сотканный из нее, он поднимался над волнующейся гладью, рос, перетекая в узкую, вытянутую морду, в длинную гибкую шею, в покрытую чешуйчатой бронею грудь… С громким всплеском распахнулись над блестящим хребтом полупрозрачные перепончатые крылья. Дракон?! Рука с зажатым в ней платком безвольно упала на колени. Из груди девушки вырвался протяжный вздох. А зверь, оттолкнувшись от вязкого, не прикрытого больше водою дна задними лапами, рванулся вверх — к небу.
И зашипел. Неумолимый творец, резко сжав пальцы в кулак, потянул на себя жесткий аркан силовых нитей. Не вырвешься. Не выживешь без меня, упадешь на землю дождем, исчезнешь. Ты — это я, моя воля — твоя воля! Зверь, нелепо трепыхаясь в воздухе, сделал отчаянную попытку разорвать прозрачную сеть, вдруг накрывшую собой всю поляну до самых верхушек деревьев, взмахнул крыльями раз, другой… И описав над пустой воронкой, что еще недавно была прудом, кривой полукруг, тяжело пошел вниз. Кассандра, завороженно глядевшая на него, даже не шелохнулась. Она, забыв обо всем на свете, смотрела, как надвигается прямо на нее блестящая под луной громоздкая туша, как стремительно скользит по земле ей навстречу черная тень — смотрела и сама себе не верила. Дракон! Такой, каких нет ни в одной энциклопедии, но самый настоящий!.. Здесь! В этом мертвом, заброшенном саду!
Она почувствовала, как содрогнулась под ногами утоптанная земля, когда четыре толстые лапы с силой ударили в нее. Гибкий хвост разметал сиротливую кучку водорослей. Распахнутые крылья, роняя вниз мутные капли воды, улеглись вдоль хребта. Дракон… Кассандра медленно выпрямилась на скамейке. А потом, не отдавая себе отчета в том, что и зачем она делает, поднялась. Зверь, тяжело дыша, наблюдал за ней из-под полуопущенных век. Шаг. Еще шаг. Запах гнили и тины усилился, но девушке было уже все равно. Забытый платок остался лежать у скамьи, а рука, что еще недавно сжимала его изо всех сил, потянулась вперед, к узкой драконьей морде. Замедлилась на мгновение, в дюйме от раздувающихся ноздрей, — и коснулась ладонью жесткого, холодного лба.
— Живой… — охрипшим от переполняющих ее чувств голосом прошептала Кассандра. Зверь, словно услышав ее, чуть повернул голову. Тяжелые кожистые веки плотно сомкнулись. — Ты правда живой…
Рука девушки потянулась к укрытым броней нащечным пластинам. Пальцы легонько скользнули по острым граням, ногти царапнули чешую — она была темно-зеленая, полупрозрачная, как слюда, а под ней, словно в густой древесной смоле, покачивались мелкие обрывки зелени. Водоросли? Они там, внутри? Вместо костей и плоти? Кассандра медленно провела кончиками пальцев по шее дракона и поняла, что гладит воду. Невесть как обретшую форму и покинувшую берега пруда — но только воду. Зверь был живой, но не настоящий.
Да и пускай. Какая разница?..
Она положила вторую ладонь на покатый лоб дракона и улыбнулась, почувствовав, как он поднимает голову, отвечая на ее прикосновение. Скрипнул попавший под коготь мелкий камешек. Интересно, какие у него глаза, подумала Кассандра, наверное, тоже зеленые, как листья кувшинки? У драконов обычно желтые, но ведь этот особенный, не как все. Она, обхватив ладонями скользкую морду, приподнялась на цыпочки.
— Посмотри на меня, — попросила тихо, настойчиво. — Ну же! Посмотри.
По глянцевой туше прошла крупная дрожь. Кожистые веки распахнулись, и у Кассандры перехватило дыхание.
Глаза у зверя были человеческие. И не желтые, не зеленые — голубые. Светло-голубые, растерянные, такие знакомые…
— Нейл?
Дракон снова вздрогнул. И попятился, оставляя за собой на земле мокрый след. Кассандра вскинула голову. Маг стоял всё там же, на противоположном берегу пруда, широко расставив ноги и вытянув руки перед собой. Лица его в темноте был не разглядеть. Но он был там — и здесь. Одновременно.