— Нейл? — тихо позвала герцогиня. Сделала неуверенный шаг вперед, вгляделась попристальней и, издав сдавленный вздох, попятилась. Краска сбежала с ее лица.
— Нейл… — повторила она еле слышно, каким-то не своим голосом. Тесса, уже придя в себя, открыла было рот, чтобы успокоить ее светлость, сказать, что волноваться не о чем, что все поправимо, но не смогла произнести и полслова: вид у женщины, застывшей в дверях, был такой, словно она увидела призрак.
Девушка на диване слабо застонала.
— Ваша светлость!.. — в панике вскрикнула Тесса, метнув испуганный взгляд на гостью, щеки которой начали стремительно наливаться синюшной бледностью. Герцог эль Хаарт скрипнул зубами.
— Вивиан, назад! Ты ее добьешь! — отрывисто бросил он, но жена его не услышала, поэтому магистр, в два шага преодолев расстояние от дивана до двери, сгреб похожую на застывший соляной столб герцогиню в охапку и едва ли не бегом покинул библиотеку. Дверь за ними захлопнулась. Из коридора донеслись приглушенные голоса, какая-то возня, неровные звуки шагов — и все стихло.
Госпожа Делани, чувствуя, как мелко дрожат колени, ухватилась рукой за спинку дивана. «Напасть за напастью, — подумала она. — Боги! Что за несчастная ночь!» Воспитательница обессиленно прикрыла веки, растерла пальцами занывшие виски, тяжело вздохнула и посмотрела вниз. Эти двое лежали все там же, на диване, одинаково бледные, беспомощные и беззащитные. Кем они были друг другу? «И кто же ты, все-таки? — глядя на девушку, вновь мысленно спросила Тесса. — Зачем тебе все это было нужно?» Она медленно покачала головой. Самоубийца, вот ты кто, девочка. А тот, ради кого ты сюда пришла, едва не стал твоим палачом. О чем вы оба только думали?
А может, не думали вообще?
Госпожа Делани горько улыбнулась. Она могла их понять, хоть вовсе и не желала этого. Осуждая и ужасаясь, замирая при одной мысли о том, что случилось бы, не успей она вовремя — могла. И, увы, понимала. Когда-то и она была глупой, наивной девчонкой. Когда-то и ей все казалось простым, совсем не тем, чем было на самом деле…
Молодая женщина, часто заморгав, отвернулась. И усилием воли взяла себя в руки: прошлое уже не имеет никакого значения, важно то, что теперь. Она отстранилась от кожаной спинки и окинула пристрастным взглядом библиотеку. Сейчас вернется герцог. Он собирался перенести сына наверх, и нужно помочь. Убрать канделябр, чтоб не опрокинулся ненароком, отодвинуть кофейный столик… Не время копаться в себе, без того есть чем заняться!
Тесса была человеком дела. Поэтому, когда герцог эль Хаарт спустя добрые полчаса все-таки спустился вниз и перешагнул порог библиотеки, всё уже было готово: столик сдвинут к стене напротив, осколки кофейной чашки убраны, пятно на полу замыто, свечи переставлены на подоконник. А сама воспитательница сидела на уголке дивана, положив темноволосую головку Кассандры Д’Элтара себе на колени и негромко напевая что-то, похожее на колыбельную. Не будь Кендал так вымотан и физически, и морально, он в очередной раз поздравил бы супругу с удачным выбором.
Услышав шаги магистра, госпожа Делани подняла голову и улыбнулась ему.
— Надеюсь, с ее светлостью все благополучно? — спросила она. Герцог кивнул. И, подойдя к дивану, присел перед ним на корточки: гостья лежала тихо, покойно, недавняя пугающая бледность ушла с ее лица, только под глазами все еще дрожали глубокие синие тени.
— Удивительно, — задумчиво обронила госпожа Делани. — Как быстро к ней возвращаются силы. Никогда бы не подумала, что такое возможно. Еще совсем недавно…
Она, наморщив брови, взглянула на магистра и умолкла, встретившись с ним глазами. Кендал эль Хаарт поднялся.
— Придержите ее, — ровно сказал он. — Я подниму Нейлара.
Воспитательница кивнула, обхватила девушку за плечи и чуть пригнулась. Его светлость, нависнув над ними обеими, поднял сына на руки. Тот даже головой не шевельнул. «Кажется, всё хуже, чем я предполагала, — подумала госпожа Делани, вновь провожая взглядом спину герцога. — Он в полном беспамятстве. И с ее светлостью что-то не так» Тесса, вспомнив выражение лица герцогини, тревожно сощурилась. Она пыталась понять сердце матери, ее смятение и страх за сына, но… то, что плескалось в расширенных светло-голубых глазах герцогини там, на пороге, было чем-то иным. Более сильным, подчиняющим себе все прочие мысли и чувства. Страх? Нет, не страх — ужас! Но почему и откуда? Ведь всё обошлось?.. Пальцы машинально зарылись в спутанные кудри девушки. Та слабо шевельнула головой: