— Планы меняются, — ни к кому не обращаясь, проронил маркиз, — кажется, я действительно поторопился. Эй, любезный!..
Последние слова он адресовал вознице, сопроводив их хорошим ударом кулака в стенку. Снаружи немедленно донеслось:
— Слушаю, ваша милость!
Недавняя щедрость «оборванца» сильно возвысила оного в глазах кучера. Он изогнулся на облучке и заглянул в щель позади своего сиденья.
— Где мы сейчас? — спросил Астор.
— Да почти в самом центре уж. Храм Танора обогнуть — и на Центральную выедем. А уж там до восточных ворот…
— Ясно, — перебил его маркиз, хмурясь. — Поворачивай!
— Зачем? — непроизвольно хором воскликнули и возница, и молчавший доселе маг. Астор нетерпеливо дернул плечом:
— Не ваша печаль. Поворот на Колокольную еще не миновали?
— Нет пока…
— Отлично. Сворачивай — и правь к западным воротам. Оттуда на первой развилке возьмешь налево, в сторону Песчаной косы. Там на берегу рыбацкий поселок.
Возница озадаченно поскреб пятерней в затылке.
— Так вы ж в восточный пригород хотели?
— Успеется, — отрезал Астор. — А сейчас поворачивай на Колокольную. И на дорогу смотри, не дрова везешь.
— Как пожелаете, ваша милость, — растерянно отозвался кучер, выпрямляясь. Лошадь пошла чуть медленней. Сбитый с толку чародей посмотрел в лицо хранителю заставы:
— Рыбацкий поселок?
Маркиз Д’Алваро поморщился.
— Я не могу явиться к сестре в таком виде, — понизив голос, объяснил он. — Да еще и с тобой в придачу. В поселке за Песчаной косой живет мой старый полковой товарищ…
Штатный маг подпрыгнул на сиденье.
— Я там один не останусь! — в панике взвыл он. — Вы же обещали, ваше сиятельство! Вместе ушли — вместе вернемся! А если с вами, упаси боги… Или увидит кто? Мало нам было чулана этого? Домовладелец, поди, уже по всем северным окраинам нас обоих ищет!
— Утихни, — зашипел Астор. — Сказал же, тебе беспокоиться не о чем. И о Лусетиусе забудь, я ему прямо с Песчаной косы записку отошлю, чтоб шуму не поднимал. Мы никого не убили и не ограбили, кому мы нужны, скажи на милость?.. Сиди спокойно. Приведем себя в порядок, переоденемся — и в пригород.
Молодой человек жалобно заморгал.
— Вместе? — переспросил он. Маркиз кивнул. — Но вы же сказали, что со мной явиться не можете…
— С магом — не могу. Но тебя, в отличие от меня, в Мидлхейме никто знать не знает. Сменишь камзол, амулет под рубаху сунешь, чтоб глаз кому не надо не мозолил, и всех дел. Сойдешь за ординарца. Так что кончай колыхаться, во имя богов, без тебя тошно!
Он сердито тряхнул головой. Чародей открыл было рот — напомнить его сиятельству, что закон предписывает всем без исключения созревшим магам носить амулет на виду, но подумал и промолчал. Закон, если уж на то пошло, много чего предписывал — так же, как и устав, который они с маркизом Д’Алваро в любом случае уже непоправимо нарушили. Штатный маг не имеет права покидать заставу, не оставив никого себе на смену, без предварительного уведомления и серьезной на то причины, каковой внезапная блажь хранителя уж точно не является. Он не имеет права скрывать факт своего отсутствия, даже если оно прошло незамеченным, и обязан немедленно доложить куда следует по возвращении. И уж тем более ни при каких обстоятельствах, кроме прямой угрозы жизни хранителя в виду чрезвычайного положения или войны, он не смеет пользоваться воронкой перехода, если не имеет в распоряжении устойчивых ориентиров. Однако… Молодой чародей вновь тоскливо вздохнул. На бумаге все просто: тут так, тут эдак, и амба! А в жизни? Тебя выдергивают буквально из постели, ничего не объясняют, хватают за шкирку, волокут неведомо куда, незнамо зачем — и только попробуй, возмутись. Делай, что велено, да помалкивай в рукав, уповая на благосклонность богов, которые точно так же плевать хотели на тебя, как и твой господин. Если свезет и обойдется — радуйся. Нет — так чего же ты еще ожидал?..
Штатный маг второй заставы скользнул пальцами по перекрутившейся цепи амулета, вернул его со спины обратно на грудь и, устало прикрыв глаза, поглубже забился в угол сиденья.
Барон Д’Элтара, откинувшись в кресле, созерцал потолок своего кабинета. На ночь раздвинутые занавеси на окнах в утренней суматохе позабыли задернуть, и теперь комната больше напоминала горячую баню. Солнце снаружи палило нещадно, обжигая затылок даже сквозь стекла, жидким золотом растекалось по мебели, по паркету, слепило яркими бликами измученные бессонницей глаза, но барон даже не пытался хоть как-то это исправить. Ни желания не было, ни сил.